Чтение онлайн

Но он никак не мог улучить мгновения. Всё время рядом был кто-то. Или Сихар или сам сТруви или другие, а одного к раненым его не пускали никогда.

Мальчик пришёл в себя на четвёртые сутки. Открыл глаза, увидел, где находится, и всё осознал. В его взгляде возникло такое отчаяние, такой непередаваемый ужас, что больно было смотреть. Но он увидел человека одной с собой крови и даже не сказал, выдохнул одними губами:

— Помоги…

Помоги. Помоги уйти из жизни до того, как начнётся кошмар. Небеса всех миров бесконечной Лестницы, наиболее искусные мастера могли длить вечность мук у одного донора до года! Ходили слухи о выдающихся умельцев, умеющих растянуть страшное до двух. Чем дольше живёт истязаемое тело, тем больше Силы уходит из души, и под конец разрушается уже сама душа, отдавая неприкосновенный запас в накопители Опоры…

Эрм положил руку на нож. Нож он подобрал из трофейных, очень похожий на тот, который был у него когда-то, только без лика рода, простой, принадлежавший, очевидно, простому, не родовитому воину. Никто не думал отбирать у него оружие; с ножами ходили тут все, даже девочка Сихар, даже дети, за исключением тех, кто был совсем мал и по малости своей ещё не очень твёрдо держался на собственных ногах. Пленный отследил движение и облегчённо закрыл глаза. Для него всё окончится быстро и скоро; лёгкая смерть — награда герою. И оставалось только выждать миг, когда Сихар отвернётся. Девчонка не сможет помешать удару. Даже не удару, точному броску в горло.

Эрм стремительно выдернул нож, и нож полетел… Должен был полететь. Но оружие выдернули буквально из воздуха и в тот же миг проявился в палате доктор сТруви. Чудовищным чутьём мёртвой твари он воспринял свершавшуюся смерть и — предотвратил её. Тяжёлой рукой схватил своего подопечного за плечо, выволок в коридор и уже там гневно спросил:

— Что творишь, недоумок?!

— Спасаю! — огрызнулся тот.

— От чего, дурья башка?

Он дёрнулся из-под руки твари, плечо пропахало болью, но освободиться удалось. И рассказал, от чего. В мелких частностях.

— Так, — сказал сТруви. — И ты?..

— Да, — не было смысла отрицать очевидное. — Я — да.

— С детьми? — взгляд твари стал пристальным, неистовым и страшным; по спине хлынуло липкой дрожью.

— Нет… Он… Он был моим ровесником, и оскорбил мою маму. Я вызвал его на поединок, всё было честно. Он был выше и крупнее меня. Его клан не посмел возражать. Он… умирал в Опоре нашего родового имения половину года.

— Тебя самого не тошнило? — спросил сТруви.

— Он оскорбил мою маму! — выкрикнул Эрм, сам понимая, что в глазах этого человека… нет, этой твари! — оправдание выглядит слабым и жалким.

— Пойдём, — плечо вновь сжало в клещах, которые добрый доктор по ошибке называл пальцами, — пойдём со мной

Эрм не успел спросить, куда. сТруви открыл магический портал. Мгновение леденящего холода, и портал выкинул обоих в большую залу какого-то старого замка… Именно замка, это чувствовалось по узким стрельчатым окнам, по богатой отделке потолка и стен, по вычурному орнаменту, бегущему по краю тяжёлой столешницы из цельного хрусталя, по хрустальным же кожухам ламп, стоявших на тонких, искусно выточенных из розового мрамора ножках, по общей атмосфере, пропитанной древней, как сам мир, родовой магией…

За столом и рядом с ним находились несколько человек. Эрм с изумлением узнавал их одного за другим. Принцесса Чтагар, бастард одного из бывших Императоров… Карионч тБови, правитель Островов. Князь Бранислав Сирень-Каменногорский и его старшие дочери-воительницы, Орхидея и Роза. Наследный принц Небесного Края Ясень… Все они подлежали безоговорочному уничтожению без права на служение, потому что каждый представлял из себя немалую опасность.

— Канч, — недовольно сказала старшая Браниславна, — этот нам здесь ещё зачем?

Презрения, вложенного в определение «этот», хватило бы, чтобы наполнить средних размеров море… сТруви жестом показал, что знает зачем. Вперился ледяным взглядом в глаза Эрма, и у того зашлось сердце, как тогда на площади, когда впервый раз увидел тварь.

— Вспоминай, — велел доктор.

Ледяным ветром прошлась по сознанию чужая сила, выдирая воспоминания. Каждый день, каждый миг, относившийся к Опорам Истинного Народа. И та история с парнем из соседнего рода. И ранние, полудетские ещё, попытки защитить друга-ровесника из низин, и то, как стыдила мама, вопрошая небеса, за что ей послан был сын, уронивший честь рода дружбой с недочеловеком. И старший брат, струсивший, предавший в бою соратников… Наместник Хедарм, давший клятву и нарушивший её… Всё промелькнуло перед внутренним взором единой вспышкой боли. И упёрлось в тишину, как в гранитный тупик.

Эрм с шумом втянул носом воздух, ощущая всё тот же кислый привкус на губах. Сквозь проступившие слёзы он видел вытянувшиеся лица врагов. И как гром с ясного неба раздался над ухом голос доктора сТруви:

— Вы ещё сомневаетесь, с кем мы имеем дело? Вы всё ещё считаете достойным просить перемирия? Какого перемирия и с кем?!

Эрм понял, что все видели то же самое, что и он. Его память, его личность, его разум — всё раскрылось как на ладони перед магическим взором собравшихся, и они восприняли увиденное так полно и ясно, как будто сами прожили ту же жизнь, что и выставленный на их обозрение сын Истинного Народа… Пережитое унижение ни с чем сравнить было нельзя. Он думал, он умрёт на месте от стыда и ярости.

— Выкинуть за Грань ублюдков! — резко высказалась принцесса, сжимая кулаки.

Её слова вызвали гул одобрительных голосов.

— Уведи своего подопечного, Канч, — коротко распорядился Бранислав.

И снова ледяное дыхание портала, выбросившего обоих в пропахшем неистребимыми больничными запахами коридоре. Эрм без сил опустился на ближайшую кушетку, прислонился к стене. Произошедшее опустошило его, из носа пошла кровь. Он понимал, что подвергся сильнейшему магическому давлению, и не понимал, как выжил, что удержало его.

сТруви присел рядом. Его мертвящая серая аура давила привычной уже болью.

— Мы живём иначе, — сказал доктор. — Нам нет нужды высасывать энергию из других. Опор, подобных вашим, у нас не строят.

— А вы-то сами, — огрызнулся Эрм, зажимая нос, чтобы унять бегущую из него юшку. — Что, скажете, вы кровь не пьёте?

— Пью, — невозмутимо подтвердил сТруви. — Но это иное…

— То же самое! — яростно выразился Эрм. — Ровно то же самое!

— Нет.

Короткое слово. Но за ним стояла несокрушимая правда. Твари этого мира пили кровь иначе, чем маги любой Опоры Истинного Народа…

— Мы живём иначе, — повторил доктор. — Законы тонкого, — магического, если хочешь, — мира отличаются от законов мира физического. На физическом плане необходимо что-то поглотить, чтобы выжить. Съесть загнанное на охоте животное, например. Ты берёшь, и у тебя прибывает. Но в магии всё наоборот! Чем больше отдаёшь, тем больше получаешь. Это закон.

— А если нечего отдать? — перебил Эрм. — Если ничего не прибыло?

— Значит, копи.

— А если не получается накопить?

— Не можешь сам накопить, не хочешь, — нечего лезть! — сердито высказался сТруви. — Тогда сиди! Потому, что если начинаешь жрать без меры на тонком плане, то загоняешь себя в энергетическую в яму, откуда нет возврата. В яме приходиться жрать всё больше и больше, чтобы не сгнить окончательно без притока свежего воздуха извне. Чем вы все и занимаетесь, как я посмотрю. Я, кстати, сразу оценил угрозу вашего появления. С первых же дней. Но мне не верили. Надеюсь, поверили хотя бы сейчас. Я принудил тебя раскрыться, так было надо, прости. Может быть, нам ещё удастся спасти наш мир, несмотря на то, что время потеряно!