Чтение онлайн

– Отлично, – выдохнул Уртика, пробегая глазами по буквам, древним рунам и печатям, совместно производившим впечатление подлинности документа, так что было невозможно догадаться, что он подделан.

– Когда вы впишете в него их имена? – спросила Дельбойта, глядя на него снизу вверх расширенными глазами, словно он был ее божеством и она готова была совершить для него что угодно, – так ему, по крайней мере, мечталось.

Уртика не хотел, чтобы о его умении подделывать подписи узнали многие, но ведь она овинистка. И значит, на его стороне.

– Я добавлю их подписи к этому документу завтра, еще до заката. Я долго изучал их манеру письма, так что это не займет у меня много времени. Затем я представлю документ в Совет. – Уртику раздувало от гордости за собственную изобретательность.

– А вы уверены, что Совет согласится с вашими притязаниями? – Глаза Дельбойты сверкнули, когда она вглядывалась в его лицо.

Он знал, сколько ключевых постов уже занято тайными овинистами. Многим политикам он посулил еще больше власти; немало мужчин и женщин купились на обещания огромного вознаграждения за содействие его планам; стража находилась под его влиянием, офицеры инквизиции открыто принимали его деньги, а там, где денег было мало, он использовал бандитов из Кейвсайда, чтобы запугать тех, кто мог ему помешать, и дать им пищу для раздумий. Все было под контролем.

Присвоив верховную власть, он реализует свои планы, начнет проводить еще более агрессивную политику. Контроль над средствами производства получат лишь самые эффективные собственники. Для повышения производительности труда будет расширена система рабства. Верхушка империи получит должное вознаграждение. Богачи будут кататься как сыр в масле.

– Я подготовился более чем основательно… – Он умолк, вспомнив свое военное поражение. Ничего, со временем он и с этим разберется, найдет способ списать все на политику императрицы. – А потом мы их арестуем, императрицу и ее сестру, – продолжал маг. – Лучше всего на Снежном балу, чтобы все сплетники и сплетницы империи, не теряя времени, начали распространять новость. Я хочу, чтобы ее низложили как можно быстрее… и тогда, я думаю, меня провозгласят единственным возможным кандидатом на престол, как по-вашему?

Дельбойта согласно улыбнулась, показав безупречные зубы. Погладила его по щеке пальцами, а затем коснулась губами.

– Значит ли это, – прошептала она, запуская ладонь ему между ногами, – что мне будет позволено ублажить вас, император?

Мгновение он не мог решить, что его сильнее заводит – ее нынешнее предложение или его будущий титул.

– Кто же ты все-таки такой? – шептала Эйр, положив ладони Рандуру на бедра.

Они репетировали юндук, медленный вечерний танец, и до сих пор не произнесли ни слова, не считая команд выпрямить спину и развести плечи, которые Рандур шептал ей на ухо. В тот вечер они репетировали без музыки, да она и не нужна была им, их тела сами знали ритм и следовали ему с текучей грацией молодости. Репетиция проходила в одном из малопосещаемых уголков Балмакары, в зале, о самом существовании которого давно позабыли любопытные придворные.

Чем сдержаннее он себя вел, тем больше ей хотелось знать о нем, тем сильнее была ее потребность понять его. Сколько лет она провела в изоляции от страны, среди проимперских учителей и тревожных шепотов охраны, и вот этот чужак с дальнего острова вдруг ворвался в ее замкнутый мир и уже успел показать ей столько жизни, сколько она и не надеялась когда-нибудь увидеть. Даже в его самых незначительных замечаниях чувствовалось экзотическое происхождение, само его присутствие словно кричало о том, что на земле есть совсем иные места, не скованные камнем и льдом физически, а может быть, и морально, как ее мир, известный ей с детства.

А еще она сумела разглядеть, что его высокомерие наносное.

– Я думал, мы с этим уже покончили.

Ее пальцы крепче сомкнулись на его бедрах.

– И да и нет. Я хочу знать, кто ты на самом деле, Рандур Эстеву.

– Вы будете разочарованы, – отвечал он небрежно.

– Вряд ли. По-моему, то, что ты так стараешься помочь своей матери, свидетельствует о твоем благородстве.

– Я не хочу говорить об этом.

– Скажи, – сменила тему Эйр, – ты спал со столькими женщинами, а ты в кого-нибудь влюблялся по-настоящему?

Он смотрел на нее сверху вниз, и по его замешательству она поняла, что он удивлен.

И продолжала:

– Я хочу сказать, любил ли ты кого-нибудь больше, чем себя?

Он расхохотался и прижал ее к себе еще плотнее, так что весь следующий круг танца они соприкасались животами. Их движения стали плавными, в них ощущалась совершенно иная глубина, и, куда бы ни несли его ноги, она везде следовала за ним, поспевая с легкостью, ничем не нарушая ритма.

– Нет, – ответил он. – Влюбляться – это не в моем стиле. Да и вообще, мне никогда особо не нравились девчонки с Фолка. Начать с того, что, на мой вкус, они слишком редко мылись.

– Для человека, выросшего в столь бедной провинции, у тебя на редкость взыскательный вкус.

– Она не всегда была бедной, – проворчал он, и она тут же по-чувствовала укол совести за то, что навесила на него этот ярлык.

– Так я и думала, – спустя некоторое время сказала она. – Начать с того, что у тебя хорошие манеры. Ты красиво ешь. А еще я замечала, как, идя по коридору, ты всегда пропускаешь даму вперед.

– Это не ради них, – фыркнул он.

– Рандур, ну будь серьезным.

– Извините. – Он улыбался. – Когда-то мы были очень зажиточной семьей, давно, еще до того, как империя взялась за наш остров по-настоящему. Я хорошо усвоил одно: на землях Джамуров кто богат, тот и счастлив. Кто владеет ресурсами, тот имеет власть, влияние и все возможности, а это несправедливо. Взять хотя бы вас – вы можете делать в этих залах все, что захотите. Так и мы когда-то, у себя на острове, владели богатыми залами и слугами, пока не потеряли свою землю. Мать никогда подробно не рассказывала мне, как именно это произошло, просто потеряли, и все. Все пропало, но она хорошо воспитывала меня. И довольно строго, надо сказать. Ведь мой отец умер еще до того, как я успел его узнать, а с двумя сестрами, которые у меня есть, мы никогда не были близки по-настоящему. Так что всем, что я умею, я обязан матери. – Помолчав, он добавил: – Я перед ней в долгу.

– Судя по твоим словам, ты не виноват в том, что с ней случилось. Ты хороший человек, Рандур Эстеву.

Он смущенно покачал головой, как будто сам едва начал понимать, что случилось.

– Нет, это не так. Я лжец, вор, бабник и часто дерусь – слишком многих раздражает моя манера одеваться. Правда, в драке я стараюсь не причинять людям лишнюю боль.

– Твоя честность проявляется в том, какую цель ты перед собой поставил. В наше время уже не случается битв, о которых потом сложат легенды, нет героев, о которых в будущем напишут истории. И по-моему, это ужасно благородно, когда сын старается дать матери шанс прожить подольше.

– Все не так просто, – заметил он.

– Расскажи мне, Рандур, – просила она, балансируя на тонкой грани между серьезностью и смехом. Что же ей сделать, чтобы он полностью открылся ей?

– Ты когда-нибудь была перед человеком в долгу настолько, что все, что бы ты ни делал потом, казалось по отношению к нему предательством?

– Значит, ты просто освобождаешься от чувства вины перед ней? – уточнила Эйр. – Найдешь культиста, который даст ей добавочные годы жизни, и так оправдаешься в собственных глазах?