Чтение онлайн

Кайла взяла ее руку в свои и большим пальцем стала гладить тыльную сторону ладони с голубыми прожилками.

— Но мы уже начали. И возврата нет. Мы можем идти только вперед.

Предвечернее солнце, проглядывавшее в разрывы между облаками, освещало Сент-Джеймс-стрит. Брет стремительно поднимался по лестнице игорного дома Уайта, перепрыгивая через ступеньку, и на душе у него было гадко и противно. И причиной тому была угроза Кайлы Ван Влит. Проклятие! Последние два дня он не давал покоя барристерам Эдварда, пытаясь выяснить все, что имеет отношение к ее смехотворному иску, в котором она называет себя законнорожденной дочерью герцога. Хуже того, этот болван барристер признал, что он и раньше слышал о ее иске, но считал, что об этом не стоит говорить, поскольку Фаустина подписала документы, в которых отказывалась от своих прав.

Брет чертыхнулся себе под нос. Какого дьявола он все еще в Европе? Ему давно бы следовало находиться в Америке, которую он считал своей родиной. Там он чувствовал себя уютнее. Новые земли за рекой Миссисипи, приобретенные Соединенными Штатами в 1803 году, были практически не заселены. Еще недавно права на пограничную территорию оспаривались Испанией, которую подталкивала Мексика, однако американские переселенцы и искатели приключений бесстрашно бросили вызов и Мексике, и Испании.

Техас. Он был по душе Брету. Обширный и дикий, он являлся именно тем местом, где может сделать карьеру человек, который способен противостоять невзгодам. Брет скучал по нему, скучал по знойному лету и засухе. Здесь дожди шли почти ежедневно, и голубое небо проглядывало лишь на короткое время.

К тому моменту, когда Брет дошел до игорного дома Уайта — черт бы побрал ее за то, что она знает о его частых посещениях этого заведения! — его настроение нисколько не улучшилось. Бэрри Бейлор, виконт Кенуортский и четвертый сын третьего герцога Монтграмерсийского, приветствовал его поднятием бровей и самоуверенной улыбкой:

— А, Уолвертон. Вы, похоже, чем-то расстроены?

— Пожалуй. — Брет знал о склонности этого молодого щеголя сыпать шутками и остротами, хотя порой его шутки скорее раздражали, чем веселили. При всей светскости, которая свойственна представителям его класса, Бэрри нельзя было упрекнуть в напыщенности и высокомерии, что, по мнению Брета, делало ему честь.

Бэрри негромко засмеялся:

— Хотел бы я увидеть женщину, которая сумела огорчить такого искушенного сердцееда.

— Ваша ирония в данный момент неуместна, Кенуорт. — Брет подал знак официанту и заказал бренди. Дым от сигар клубами поднимался к потолку. Зал постепенно заполнялся расфранченными людьми, которые располагались вокруг зеленого стола, на кожаных канапе или возле окна, выходящего на Сент-Джеймс-стрит.

— Возможно, я поторопился с выводами, — с готовностью согласился Бэрри, нисколько не обидевшись на реплику Брета. — Вы сегодня играете?

Брет пожал плечами, сделал глоток бренди и кивком поприветствовал лучшего друга Бруммеля — лорда Элвенли, который оказался неподалеку.

— Уолвертон, Бруммель показывает, что есть свободное место у окна. — Элвенли поднял бровь, реагируя на предложение Бруммеля. — У вас очень элегантное пальто, оно вам к лицу.

— В самом деле? Я ношу его, потому что мне в нем удобно, а вовсе не ради моды, однако благодарю на добром слове. — Брет обернулся и кивнул Бруммелю, а Элвенли направился к игорным столам. Неплохой человек, хотя и большой щеголь. Брет ценил острый ум Бо Бруммеля и его чистоплотность, хотя полагал, что Бо излишне щепетилен, когда дело касается моды. Что касается Брета, его не слишком беспокоило, как отнесутся к его наряду. Бэрри как-то заметил, что именно безразличие Брета к мнению света импонировало его представителям.

«Они слишком высокомерны, чтобы оценить по достоинству того, кто еще более высокомерен», — как-то заметил Бэрри с ироничной улыбкой.

А сейчас Бэрри в раздумье посмотрел по сторонам и, пожав плечами, сказал:

— Боюсь, что я сегодня вне игры. Должен признаться, что вчера я крупно проиграл Хейуорту.

— Я уже говорил вам, что вы играете слишком осторожно. Если делаете ставку, играйте так, словно вы можете проиграть все деньги в мире.

— Вам легко так говорить, потому что у вас, по всей вероятности, скопились деньги всего мира, — возразил Бэрри. — Чертовски неприятно являться к отцу со шляпой в руках и просить аванс в счет моего жалованья. Старик сидит на деньгах, словно курица на яйцах. — Бэрри на несколько мгновений замолчал, слегка нахмурился, затем с явным любопытством поднял глаза на Брета: — Скажите откровенно, Уолвертон. Принни действительно просил вас дать ему в долг? По Лондону ходят слухи, что он присылал к вам кого-то с просьбой о деньгах.

Брет сделал глоток бренди, поднял бокал и поверх него стал в упор смотреть на Бэрри. Он смотрел до тех пор, пока Бэрри не забормотал, что, в общем, это не его дело.

— Вы правы. Это действительно не ваше дело. Но вы знаете, что мы с принцем знакомы со времен Нового Орлеана. А что касается займа, то это было пожертвование, чтобы поправить финансовое положение города Брайтона.

— Ради какого-то шатра? Этого бельма на глазу? Должно быть, проситель попал к вам, когда вы были слишком уж в благодушном настроении.

— У меня чертовски болела голова с похмелья, и я готов был пожертвовать и больше, лишь бы этот похожий на хорька секретарь побыстрее убрался.

— Все же это как-то не похоже на вас, Уолвертон. Если бы у меня был серебряный рудник в Америке, я бы не стал вкладывать деньги в какую-то китайскую пагоду в Брайтоне.

Брет негромко сказал:

— Это сделано ради принца, а не ради возведения архитектурного чуда.

Кенуорту понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить сказанное, после чего он расплылся в улыбке:

— Ах, черт возьми, вы не простачок!

— Оставим наконец комплименты. — Брет, глядя на Кенуорта, улыбнулся. Они были примерно одного возраста — Брет всего на четыре года старше, но по жизненному опыту разница тянула на десятилетия. — Ваша лексика да и грамматика отличаются утонченностью. Как бы не стали говорить, что вы становитесь похожи на тех, с кем водите компанию.

— Я никогда не стану орудием в чьи-то руках, Уолвертон, не сомневайтесь. И, по моему мнению, лучшей компании быть не может.

— Вас могут принять за неотесанного грубияна.

Кенуорт пожал плечами:

— Обо мне говорили и хуже. Сам слышал об этом.

— Как и я о себе.

— Очевидно, говорили не в лицо и еще до стычки с Ивершэмом. Конечно, с одной стороны, ему не поздоровилось, а с другой, как мне говорили, ему чертовски повезло. Всего на один дюйм левее — и он был бы трупом.

— Ну это вряд ли. Рана в плечо не смертельна, если ее правильно лечить.

Кенуорт с любопытством посмотрел на Брета, затем, кивком поприветствовав одного из своих друзей, спросил:

— Вы меткий стрелок. Но что бы вы делали, если бы промахнулись? Если бы убили Ивершэма?

— Воспринял бы его смерть с удовлетворением. Здесь не может быть никакого сомнения. А что бы я, по вашему мнению, делал?

Бэрри пожал печами, вид у него был несколько озадаченный.

— Вы, черт возьми, хладнокровный парень, Брет, но ведь дуэль — это серьезное преступление.

— Всякий, кто считает, будто стрелять в человека — это безделица, просто-напросто болван. Ивершэм лишил меня выбора. Я пытался предупредить его, но он не хотел слушать… Не пойти ли нам к Артуру или Грэхэму, чтобы заняться пристойным видом спорта?