Чтение онлайн

Джейн попыталась выбраться из-под Сары, придавленная ее тяжестью, и этого движения оказалось достаточно, чтобы ирландка взвыла от боли. У нее было впечатление, что кто-то вспарывает ей грудную клетку, словно ударяют кулаком в надутый бумажный пакет.

В кафе поднялась страшная суматоха. Вопреки обыкновению, авторы топтали своих издателей, молодые девицы с криками ужаса спасались, пронзая по пути каблучками-шпильками ладони мужчин, передвигавшихся на четвереньках. Наконец Саре удалось приподняться и встать на колени. Только тогда она увидела Крука. Он лежал на спине, его рубашка задралась, обнажив жирное брюшко. Изо рта врача вытекала струйка крови, а на уровне груди образовалась темная вязкая лужица. Сара наклонилась к нему. Крук был в шоке, его глаза казались стеклянными. Одна из пуль, предназначавшихся для Джейн, угодила в ее бывшего спасителя. Сара приподняла его голову и попыталась с ним заговорить, надеясь, что он не отключится. Крук терял много крови, и, судя по всему, его ранение было серьезным. Расстегнув до конца рубашку, Сара установила, что пуля прошла в верхней части левого легкого, недалеко от сердца. Из раны со свистом выходила кровавая пена — доказательство того, что пробито легкое.

Джейн лежала поблизости от Крука, прислонившись спиной к основанию колонны. Она была бледна, рот открыт от ужаса. Обшаривая свое тело обеими руками, Джейн словно хотела убедиться, что осталась невредимой, и производила впечатление помешанной, отбивающейся от невидимых рептилий.

Через несколько минут кафе уже было оцеплено отрядом полиции.

Сара очнулась в приемном отделении больницы, где работал Крук. Она была полуобнажена и находилась под наблюдением офицера полиции, который, казалось, ничуть не смущался. Медицинская сестра заканчивала перевязывать ей грудную клетку.

— Будьте осторожны, — бесстрастно объясняла она. — Перебитое ребро вроде бы не причиняет боли, однако может проткнуть легкое и даже сердце. Никаких резких движений до того, как кости срастутся.

Первые полчаса после появления полиции оказались для Сары самыми тяжелыми. Бронежилет и оружие сразу же сделали ее в глазах полицейских подозреваемой. Она должна была вытянуться на полу, руки на затылке и раздвинув ноги, несмотря на то что подобная поза заставляла ее испытывать нечеловеческие страдания. Мерзкий коротышка из числа полицейских даже поставил ей ногу на голову — вероятно, он подсмотрел этот победный жест в каком-нибудь боевике. Но у Сары не было сил призвать его к порядку — вся жизненная энергия уходила на то, чтобы дышать.

В конце концов все прояснилось. Что же касается установления личности Джейн, то волосы на голове лейтенанта полиции сразу встали дыбом, как только он понял, о ком идет речь. Дело «потерявшей память» тут же было извлечено из картотеки, где оно уже успело покрыться пылью.

Сара очень волновалась за Крука. Она видела, как его увозили на «скорой» с кислородной маской на лице и закатившимися глазами. Джейн тоже была в шоке. Ей ввели успокоительное, надеясь, что она все-таки перестанет стучать зубами. Наконец в приемной появился практикант Кристиан Шейн, помощник Крука. Его диагноз был не очень оптимистичен:

— Сейчас доктор в коме, — объявил Кристиан. — Разумеется, будет предпринято все возможное. Ближайшие несколько часов решающие. И тем не менее не стоит раньше времени рвать на себе волосы: вопреки расхожему мнению, легкие довольно хорошо справляются с пулевыми ранениями. Орган этот мягкий, губчатой структуры, очень эластичный, легко растягивается при прохождении снаряда и быстро обретает прежнюю форму. Нельзя того же сказать об органах плотной структуры: печени и селезенке. Они выходят из строя, даже если их чуть-чуть задеть.

Лейтенант подошел к Саре, когда она натягивала свою продырявленную рубаху. Это был коренастый человек с квадратным лицом, покрытым следами от фурункулов, что придавало его коже неприятный багровый оттенок. Расширенные поры на щеках и носу делали ее похожей на апельсиновую кожуру. И эта столь непривлекательная физиономия венчала собой нескладно скроенное, но крепко сшитое тело почти одинакового размера как в высоту, так и в ширину. «Настоящий куб», — подумала Сара. Фамилия лейтенанта была Донахью.

— Почему все-таки во врача стреляли? — спросил он вот уже в третий раз.

— Вы глухой? — не выдержала Сара. — Мишенью преступника была молодая женщина по имени Джейн. Повторяю, однажды ее уже пытались убить, полгода назад, а потом было совершено еще одно покушение, здесь, в этой больнице. С тех пор не прошло и недели.

— Все это так, — проворчал полицейский, — но она то даже не задета!

— Это мне досталась предназначавшаяся ей пуля, — вздохнула Сара. — Если бы я на нее не бросилась в тот момент, она была бы уже мертва. Что до остальных пуль, то это результат той страшной суматохи, которая царила в кафе. Убийце помешала толпа посетителей, ринувшихся к выходу. У него не было времени, чтобы как следует прицелиться. Причиной его промаха стала толкотня, паника. Бегущие люди отделили его от нашего стола.

— Почему бронежилет на вас, а не на ней?

— Потому что это моя работа, и нужно немало мужества, чтобы таскать на себе чертову броню в такую жару. Вы знаете это не хуже меня.

— Что верно, то верно, — усмехнулся лейтенант. — Даже во Вьетнаме от них было решено отказаться. Они выкачивали из нас пот почище, чем настоящая сауна. Те, кто в них наряжался, в конце концов падали замертво из-за обезвоживания организма.

Он с брезгливым выражением перелистал досье Джейн Доу 44С, копию которого ему только что принес помощник.

— Здесь нет ничего существенного, — продолжил он ворчать. — Все эти истории с «потерявшими память», по моему разумению, очень сомнительны. Я не доверяю им из принципа. Легче всего прикинуться, что ты ничего не помнишь. И главное — невозможно проверить.

— Однако медицинскими исследованиями это уже неоднократно подтверждалось, — возразила Сара.

— Знаю, — вынужден был признать лейтенант. — И все-таки я остаюсь при своем мнении: это лишь попытка оправдаться. Честно говоря, я бы не возражал, если бы у меня вычистили из головы все то дерьмо, которое там накопилось, с тех пор как я пришел работать в полицию! — Он выругался и мрачно обронил: — Не покидайте пределов штата, вы можете понадобиться как свидетель.

— Сын всегда знает, где я нахожусь. Мы с ним поддерживаем постоянную связь.

— Не надо говорить со мной таким тоном, — проворчал Донахью. — Если вы были замужем за парнем из ФБР, это еще не повод, чтобы третировать остальных.

Саре удалось добиться у Кристиана Шейна разрешения увидеть Крука. Раненый все еще находился в бессознательном состоянии в отделении интенсивной терапии. Из-за скопления воздуха в области плевры доктора поместили в специальную цилиндрическую камеру, напоминавшую оборудование в фантастических фильмах, со всех сторон его окружали электронные приборы с мигающими индикаторами. Лицо Крука показалось Саре лицом мертвеца: восковая кожа, голубоватые веки. Она подумала, что в происшествии с Круком можно усмотреть перст судьбы. Разве не отрицал он до последней минуты опасность, угрожавшую Джейн? Одним словом, если следовать рассуждениям Крука, то его и сразила пуля этого «фантастического образа», рожденного в голове мифоманки! И пуля-то оказалась настоящая!

— Есть надежда, что он выкарабкается? — спросила Сара.

Шейн пожал плечами.

— Не хочу вас обманывать. Если говорить откровенно, то я и сам пока этого не знаю, — тихо сказал практикант. — Все прояснится в ближайшие сутки. Если он проживет их, то сможет очень быстро встать на ноги. Он испытал чудовищный шок, и ему трудно от него оправиться. Можно всю жизнь кромсать на мелкие кусочки других, но трудно предположить, что однажды это случится с тобой. Когда его сюда привезли, температура тела уже начинала падать. Крук мог умереть еще в машине, и если этого не произошло, значит, шанс выжить есть. В характере ранения нет ничего особенного: пуля пробила легкое, только и всего. Однако нельзя недооценивать и воздействие операционного шока на состояние пациента, находящегося в крайней стадии переутомления. От такого шока больной может умереть во время банального удаления аппендицита.