Ночная охота
Шрифт:
Вначале Эйнар удивился отсутствию Малыша, обязанного стоять на месте, и только увидев разорванное кожаное ярмо-ошейник и капли крови на траве, уяснил: произошло нечто непредвиденное и очень скверное. Пользуясь чутьем духа природы, побежал искать.
И нашел.
Мертвый тяжеловоз лежал за деревьями, а над трупом коня возвышалась неизвестная девица в сине-черном туранском облачении и платке, закрывающем нижнюю часть лица. Только глаза были видны — Эйнар утверждал, что среди бела дня они отливали багровым. Заметив броллайхэн, опасная незнакомка с царственным спокойствием отошла в сторону, ударила по Эйнару ослепляющим заклинанием, которое он едва успел отвести, построила самый настоящий портал в виде пылающего темным огнем кольца и была такова. Запустить ей вдогонку свое заклинание Эйнар не успел. Потом броллайхэн сказал, что заклятье упырицы весьма чувствительно его задело — ненадолго оглушило.
Оглушить воплощенного духа природы?.. Тут, знаете ли, нужно владеть сильнейшей черной магией!
Мертвого тяжеловоза Конан видел своими глазами. Разгневанная действиями охотников, брукса располосовала могучую шею лошади когтями, выцарапала глаза и почти оторвала голову. Данхан тоже был найден убитым, неподалеку от пещеры… Гвай разъяренно орал, что самолично отправит гнусного демона в Черную Бездну и никакие силы, что сверхъестественные, что человеческие, ему не помешают!
Таких вывертов он не спустит никому: одно дело, убивать людей, и совсем другое – выместить злобу на беззащитном животном и маленьком лесном карлике!
Когда предводитель немного успокоился и обдумал случившееся, встали несколько животрепещущих вопросов. Откуда в Ронине, находящемся в сотнях лиг от Аграпура, объявилась женщина в туранском платье? Почему она может использовать черную магию в полдень? Как она следила за Ночными стражами? Почему испугалась напасть на самих охотников?
На последний вопрос дал ответ Рэльгонн, вновь усевшийся на потолочную балку сеновала:
— Ничего удивительного, друзья мои. Эйнар и ваш покорнейший слуга владеем сильным, заложенным от природы, волшебством. А действия бруксы направляет демон, которым она одержима — он диктует ей заклинания, которые человек не всегда понимает, может перепутать или ошибиться. Днем черная магия так или иначе слабеет, со мной и броллайхэн брукса не смогла бы управиться. Предпочла более простой путь — показала, что знает о наших намерениях. И столь варварским манером предупредила: уходите с дороги, или ждите смерти.
— Любопытно, а женщина осознает, что она вампир? — поинтересовался Конан. — Помнит о своих проделках?
— К сожалению, да, — вздохнул Эйнар. — Насколько можно судить по поведению бруксы, ее человеческая сущность получает удовлетворение от убийств — она вызвала своего демона днем, в крайне неподходящее время, только бы нам насолить! Тварюга ощутила сладость власти над смертными, которую дает ей магия. Наслаждается силой и безнаказанностью. Она никогда не остановится. Опьянение властью — опасная болезнь. И неизлечимая.
— Вполне излечимая, — бросила Асгерд и погладила рукоять клинка. — Лекарством от нее владеет каждый из нас. Требуется лишь отыскать больного. Полечим.
— Подведем итоги, — скрипучим и огорченным голосом сказал Рэльгонн. — Что мы знаем? Бруксой является женщина, вероятно, молодая. Живет неподалеку, в Ронине — вряд ли какая-нибудь наложница императора Илдиза, владеющая черным колдовством, будет специально строить порталы из Аграпура на Полночь Бритунии, чтобы вволю попить кровушки. Звучит абсурдно… Кстати, Эйнар, если ты находился рядом с порталом, то мог заметить, что находилось по другую его сторону! Вспомни! В огненном кольце наверняка было видно место, куда ушла брукса! Предметы обстановки, пейзаж, возможно, другие люди?
— Точно, как же я сразу не сообразил?.. — броллайхэн, нахмурившись, коснулся пальцами лба. — Проклятая стерва швырнула в меня заклятье слепоты, едва отбился, но я точно видел каменную кладку за порталом… Какое –то темное помещение. Камни большие, плохо обтесанные — гранит или базальт.
— Каменная кладка? — вскинулся Гвай. Замер на пару мгновений, словно осознавал поразившую его мысль. — Демоны зеленые, все сходится!
— Что — «сходится»? — дружным хором спросили Конан и Асгерд. Рудненский упырь молчал, дожидался объяснений.
Гвайнард замолчал и обвел взглядом соратников. В его глазах вспыхнул азартный огонек. Или командир отряда догадался, как найти бруксу, или наблюдательный Конан плохо разбирался в людях…
— Кажется, я знаю, где вампир зарыт, — чуть срывающимся голосом произнес Гвай. — Однако, пока не получу веских доказательств, говорить не стану — ошибка будет стоить слишком дорого каждому из нас. Рэльгонн, пойдем на двор, подышим свежим воздухом.
— Какая таинственность, с ума сойти, — проворчала Асгерд, когда упырь и Гвайнард вышли из сарая. — Почему бы не сказать по-человечески? Он перестал нам доверять? Больше надеется на каттакана, чем на старых друзей?
— Чепуху говоришь, — отмахнулся Эйнар. — Не ревнуй Гвая к упырям — не такой он человек, чтобы секретничать попусту.
— Знаю. Не обращай внимания, это я от усталости. И все-таки, что придумал наш бравый командир?
— Со временем все узнаем, — здраво предположил Конан. — Давайте отдыхать. Похоже, у Гвайнарда с Рэльгонном будет долгий разговор.
Киммериец ошибся. Предводитель лихой ватаги появился очень скоро, залез наверх, молча укутался в тонкий плащ и закрыл глаза. Не хочет рассказывать — и не надо, его никто не принуждает.
Засыпая, Конан вспомнил последние слова Гвайнарда: «Ошибка будет стоить слишком дорого каждому из нас».
Варвар уже перешел грань сна и яви, когда в голове белым факелом вспыхнула единственно правильная догадка, однако навалившийся темной грозовой тучей сон, переборол здравую мысль, каковая сразу позабылась.
Конан не почувствовал, как под утро снова явился Рэльгонн — возник из небытия рядом с мягкой лежанкой Ночных стражей. О чем Гвай шептался с упырем, не слышал никто.
Хозяин Рудны задержался почти до рассвета — требовалось обсудить множество подробностей грядущей облавы на бруксу.
Утреннее настроение Гвайнарда изрядно подивило всю компанию. Доблестный охотник беззаботно насвистывал, шутил, улыбался и заказал хозяину «Свиньи и котла» роскошный обед. Потом за свой счет выставил десяток кружек эля заглянувшим в таверну ронинцам, не исключая здоровяка Арта, которого побил в самый первый день. Арт, преодолев робость, немедля принялся напрашиваться в отряд — дома ему, понимаете, скучно, то ли дело ходить вместе с Дербниками! И денежно, и приключений вдоволь. Еле отговорили, застращав леденящими кровь байками из жизни Ночных стражей — наполовину придуманными, наполовину истинными.
У Асгерд и Эйнара глаза на лоб полезли, когда Гвай во всеуслышание объявил, что теперь в Ронине можно жить спокойно — кончилось, мол, упыриное время. Никто отныне о вампире и не услышит!
— Спятил? — шикнула Асгерд, толкнув Гвая локтем. — Вчера ты говорил прямо противоположное! Слухи не распространять, язык за зубами, и, вообще, брукса почти неуловима… Ты как хочешь, а я сидеть на муравейнике не собираюсь!
— Брукса вполне уловима, — Гвай ободряюще похлопал девушку по плечу. — К вечеру будьте готовы. Я побежал в замок — надо обязательно переговорить с вельможным. Господину Алашу Ронину тоже предстоит нелегкий денек. И малоприятная ночь. Ничего, выдержит, главное уберечь молодого эрла от трехголовой псины…