Чтение онлайн

У мужчины были очень крупные ладони, и сейчас он протянул их в направлении Покровского, отчего Артем инстинктивно отступил назад, однако его ноги предательски подгибались, и Покровский упал на колени.

Не сбавляя шага, пожилой мужчина с кустистыми бровями вытянул вперед правую руку, будто собираясь придушить Артема, однако в конце концов пальцы сомкнулись не на горле Покровского, они ткнулись ему в лоб, словно пытаясь пробить кость и погрузиться непосредственно в мозг. Когда Покровский позже вспоминал об этом эпизоде, он никак не мог избавиться от ощущения, что пожилой мужчина не просто делал нечто пакостное с его мозгами; этот легкий удар пальцами в лоб был еще и чем-то вроде клеймения. И хотя зеркало впоследствии показывало Артему лишь царапины, морщины и ничего более, он знал, что клеймо на нем поставлено; он испытал в момент соприкосновения мгновенный ожог и внезапно оказался лежащим на спине.

– Нет времени ждать, пока ты соберешься с мыслями, – сказал затем пожилой человек. Покровский посмотрел на него снизу вверх и не увидел в этих словно стеклянных глазах ни сочувствия, ни жалости, ни каких-либо человеческих эмоций вообще.

С мыслями у Покровского по-прежнему туго, но через несколько секунд все вдруг меняется, и Артем испуганно хватается за голову, хватается за землю, за ветки деревьев, чтобы найти вокруг себя нечто простое и понятное.

– Что за… – шепчет Покровский, и тут туман вокруг волгоградской избушки рассеивается, а череп начинает трещать под напором совершенно невероятных образов, самое пугающее в которых – достоверность. Покровский вспоминает, где он был и что он делал в течение последнего года, в том числе вспоминает в мельчайших подробностях Бухарест и то, что было после Бухареста… – Ле… Леонард? – смотрит Покровский на пожилого мужчину, и тот кивает, в то же время косясь на часы. – Леонард, почему я…

– Потому что прошел год, срок твоей службы у цыган кончился, и они тебя выпустили. То есть высадили на этой дороге… – Леонард смотрит Покровскому в глаза и понимает, что тот еще не окончательно выбрался из тумана. Леонард раздраженно морщится и переходит на скороговорку: – Все было бы гораздо проще, если бы поганцу не вздумалось подстраховаться…

– Поганцу?

– Да твоему хозяину, барону. – Леонард презрительно кривит рот. – Эти цыгане иногда бог знает что про себя думают… Этот решил подстраховаться, ну знаешь, на случай, если ты решишь ему отомстить за потерянный год и все остальное… Начисто убрать воспоминания он не мог, не по Сеньке шапка, зато смог, скажем так напустить тумана. Запудрить мозги. Это со временем прошло бы само собой, но я решил немного ускорить события…

– Спасибо, – автоматически отзывается Покровский.

– Пожалуйста. Стоимость услуги будет вычтена из твоей зарплаты.

– Какой зарплаты?

– Твоей зарплаты. Которую я буду тебе платить. Как мы договаривались в Бухаресте, помнишь?

– С трудом.

– Вспомнишь, Артем, – уверенно говорит Леонард, и от его холодного взгляда по спине Покровского пускаются в единовременный забег легионы мурашек – Но вспоминать будешь на ходу, потому что времени на всякие такие посиделки у обочины у меня нет… Надо подписать бумаги и приниматься за работу.

– Бумаги?

– Ага, – Леонард хлопает Покровского по плечу и подталкивает вперед, к джипу, где на капоте разложены листы бумаги. Вертлявый парень, которого, как теперь вспоминает Покровский, зовут странным именем Локстер, придерживает контракт, чтобы его не унесло ветром.

– Кровью? – уточняет Покровский. Локстер сгибается от смеха, Леонард едва заметно улыбается.

– Чернила тоже сгодятся, – отвечает он.

Так, самой обычной шариковой ручкой Покровский подписал самый обычный контракт о приеме на работу, и на этом обычные вещи в его жизни закончились раз и навсегда.

Он часто потом вспоминал, как стоял у обочины дороги, с головой, полной тумана, стоял между прошлым и будущим…

Он часто вспоминал это, потому что с некоторых пор ему проще и безопаснее было думать о прошлом, нежели думать о будущем…

Будущее пугало его, и это был вполне обоснованный и рациональный страх, а не какие-то там дурацкие предчувствия. Будущее пугало Покровского, потому что Леонард и вся его компания занимались именно будущим, они по кирпичику выстраивали контур грядущего так, как считали нужным. И чем отчетливее просматривался этот силуэт, чем больше Покровский понимал замысел своего нового босса, тем сильнее впивались ему в затылок холодные иголки, требуя бежать немедленно, бежать куда угодно, лишь бы прочь от одержимой леонардовской компании строителей новой Вавилонской башни.

Однако не все было так просто.

– Чернила тоже сгодятся, – сказал тогда Леонард. – Можно даже без чернил, можно просто на словах договориться. Знаешь почему?

– Почему? – спросил Покровский.

– Потому что у тебя нет другого выхода. После всего, что с тобой было, после всего, что ты видел… Вернуться к обычным людям? Жить обычной жизнью? Ты ведь не сможешь, Артем. Никто не сможет. То, что с тобой случилось, – это как подарок, которого ты, может быть, и не заслужил. Но ты его получил, и ты не сможешь от него отказаться. Разве не так?

Вместо ответа Покровский взял ручку и не глядя подписал все бумажки, которые пододвинул ему Локстер; не потому, что был согласен со словами Леонарда, а потому, что у него жутко болела голова.

Однако несколько дней спустя он уже по-настоящему поразмыслил и пришел к выводу, что Леонард прав. Помимо своей воли Покровский увидел Разное, увидел, как оно таится в укромных уголках обычной земной жизни, а иногда и не особенно таится, а иногда даже выступает во весь свой пугающий рост… Забыть это? Прикинуться, что это был сон длиною в год? Вряд ли такое было возможным. Поэтому Покровский и принял предложение Леонарда, а это означало дальнейшее погружение в странный параллельный мир, погружение в Разное…

…которое не имело дна…

…которое было пропастью…

…способной поглотить не только лжемайора Артема Покровского…

…способной поглотить весь известный ему мир.

– Знаешь, что я слышал про Леонарда? – сказал как-то Покровскому Сахнович, человек-тень. – Только это между нами, лады? Я слышал, что он хочет стать Богом.

– Чего? – не сразу сообразил Покровский.

– С большой буквы Б, – пояснил Сахнович. – Хуже всего, Тёма, что у него может получиться. Он… У меня от него мурашки по коже.

– Удивил! – хмыкнул Покровский. – У меня от него уже не мурашки, у меня от него желудочные спазмы. Кишки в узел завязываются, проще говоря. В принципе, Леонард на всех так действует, но я не уверен, что в этом есть что-то божественное…

– Не на всех.

– Что?