Ночная школа. Наследие
Шрифт:
— Когда я все тебе расскажу, ты поймешь, что Натаниэль не такой уж плохой человек. — По-видимому, у нее на лице в этот момент проступило недоверие, поскольку он поторопился добавить: — Да, некоторые его поступки могут со стороны показаться неприглядными. Он тоже это понимает… и испытывает по этому поводу тяжелые чувства. Но это война, Элли. Война за правое дело, поскольку относительно недостатков элитарной организации он во всем прав.
— Как прикажешь это понимать? — спросила Элли, стараясь избавиться от напряжения в голосе и придать разговору вид непринужденной беседы. — Скажи хотя бы часть из того, чем хочешь со мной поделиться. Что ему нужно?
— Ох, Элли, ты даже не представляешь! — Его глаза снова заблестели от сдерживаемой страсти. — Он собирается все изменить и устроить по-своему, ликвидировав недостатки, возникшие по причине того, что у кормила власти стоят не те люди. Надеюсь, ты знаешь, что Киммерия — составная часть организации, и какая именно, не так ли? Если организацию возглавит он, здесь все изменится. Абсолютно все.
«Здесь все изменится. Абсолютно все».
Элли не очень хорошо понимала, о чем он говорил.
Но Кристофер опять повернул голову и бросил взгляд через плечо, и у Элли сложилось впечатление, что он с кем-то переговаривается очень тихим голосом. Когда он потом снова на нее посмотрел, в его взгляде сквозила печаль.
— Я тоже о тебе скучал, киска-Элли. — Он смотрел на нее через протоку изучающим взглядом, словно стараясь запомнить ее лицо. — Думал иногда, что не доведется мне больше тебя увидеть, но все-таки встретились.
— Да уж… — протянула Элли, чувствуя, что у нее начинает предательски подрагивать нижняя губа. — Встретились.
— Эй! — воскликнул он с неожиданно осветившимся улыбкой лицом. — Помнишь, как я учил тебя ездить на велосипеде и забыл перед первой поездкой рассказать о том, как пользоваться тормозами?
— А как же? Я помчалась вниз по дороге и врезалась в тележку почтальона. — При этом воспоминании Элли улыбнулась. — Письма тогда разлетелись во все стороны.
— Почтальон чуть с ума не сошел от злости, — хихикнул Крис. — И отправился к маме и папе жаловаться…
Невольно вырвавшееся упоминание о родителях вернуло его к реальности, улыбка на губах испарилась, и он отступил на шаг от края протоки.
— Мне надо идти, Эл. Воспользуйся той же тропой, по которой шла сюда, и не столкнешься с патрульными Раджа.
«Интересно, откуда у него такая уверенность?»
Потом он прощальным жестом вскинул руку над головой.
— До свидания, Элли. И не беспокойся о своей безопасности. Мы будем наблюдать за тобой. У нас есть свои люди в Киммерии.
— Кто? — крикнула Элли ему вслед.
Но он уже исчез среди деревьев.
Возвращаясь к церковной ограде по едва заметной каменистой тропинке (тридцать три шага), Элли двигалась механически, но очень аккуратно. Но даже продираясь сквозь заросли, пыталась анализировать произошедшее и понять, что, собственно, ей удалось узнать.
«Ты знаешь, что Киммерия — составная часть организации, и какая именно, не так ли?»
Когда Кристофер произносил эти слова, его глаза полыхнули от сдерживаемого страстного чувства. Элли подумала, что ей необходимо обсудить этот момент с каким-нибудь знающим человеком. Только вот с кем? Никто не знал о том, что она встречалась у протоки с братом. Она даже Картеру или Рейчел не могла рассказать об этом, не опасаясь того, что информация немедленно достигнет ушей Изабеллы. Оставался один только Сильвиан…
Элли почти достигла главной тропы и перебиралась через поваленный ствол, частично перекрывавший ей путь, когда из зарослей неслышно появился темный силуэт какого-то человека, который ударил ее так сильно, что она, лишившись чувств, распласталась на земле. Потом, прежде чем она успела прийти в себя, неизвестный схватил ее за руки и потащил в лес.
Все произошло так быстро, что Элли не успела среагировать, даже вскрикнуть — не то что применить оборонительный прием. Минуту назад она перебиралась через препятствие, а минутой позже являла собой бесчувственное тело.
Глава девятнадцатая
Элли тащил в глубину леса человек, которого она не видела, только чувствовала сильную руку, обхватившую ее поперек груди. Другая его рука держала ее за волосы и предплечье, что причиняло ей сильную боль. Ноги Элли бессильно волочились по земле, и она, даже придя в чувство, ничего не могла сделать, даже ухватиться за ветку, чтобы немного затормозить движение.
Не видя своего похитителя, она, по крайней мере, чувствовала крепость его торса, ощущала исходивший от него запах и слышала его хриплое дыхание.
Ширившийся страх заставил ее сосредоточиться.
«Думай, Элли, думай! Что в таких случаях советовал делать мистер Пэтел?»
Однако страх будто заморозил ее мозг. Кроме того, сильное нервное напряжение начало сказываться на ее дыхании, вырывавшемся из легких короткими частыми толчками. К тому же все ее попытки сопротивления оканчивались тем, что неизвестный злодей все сильней сдавливал ей грудь, перекрывая доступ воздуха.
«Тело — твое оружие, — всегда говорил мистер Пэтел. — Используй его».
Но как это сделать, если она практически не в состоянии двигаться. Руки крепко схвачены похитителем, а ноги…
У нее перехватило горло, когда она осознала, что ноги у нее свободны. А наиболее уязвимое место похитителя находилось как раз посередине промежности.
Тут она подумала, что у похитителя почти наверняка имеется поблизости подручный, поэтому действовать надо быстро.
Прочитав про себя короткую молитву, Элли разом притянула колени к животу, изменив расположение и баланс их двух тел в пространстве. Похититель покачнулся, выругался, но прежде чем сумел отреагировать на изменение в ситуации, Элли изо всех сил ударила его пяткой кроссовки в промежность.
Злодей вскрикнул и одновременно выпустил ее из своей хватки. Она упала на землю, откатилась с тропы в пожухлую траву на обочине, вскочила на ноги и уже собиралась задать стрекача, как вдруг почувствовала, что сильные пальцы сомкнулись у нее на лодыжке.
Она с силой ударила свободной ногой по руке, но железные пальцы не разжались, и она продолжала оставаться в ловушке. Поняв, что освободиться не удастся, Элли пронзительно закричала от отчаяния.
В следующее мгновение она услышала в окружавшей ее темноте громкий треск, а сразу после этого — приглушенный стук, после чего сжимавшие лодыжку железные пальцы разжались, и она наконец вновь обрела свободу.