Чтение онлайн

— Полагаю, это судебный исполнитель.

Гарриет показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Это было ужасно. Тимми сидел в детской на горшке — даже в четыре года мальчик все еще пользовался горшком. А затем малыш с шумом проехал на горшке к матери. Он был таким очаровательным, милым, невинным… Спотыкаясь спросонья, мимо брата прошел Джонти. Он еще не проснулся, но уже каким-то образом понял, что происходит что-то нехорошее. Гарриет протянула к нему руки, и оба опустились на ковер на лестничной площадке, прижавшись друг к другу.

— Мы просто играем в прятки, мои хорошие, — прошептала Гарриет. — Тот, кто будет тише себя вести, получит награду.

В дверь громко забарабанили, а потом наступила долгая, гнетущая тишина. Через некоторое время маленький военный застучал в дверь снова. Эхо от его ударов разносилось по всему дому. Вдруг зазвонил радиобудильник, и Гарриет услышала сдавленные проклятия Питера.

И вновь тишина. Отстранившись от матери, Джонти вопросительно посмотрел на нее, словно хотел на ее лице прочесть ответ на вопрос о том, чем вызвано столь странное поведение. Они ждали… Тимоти, которому, наконец, надело сидеть на горшке, встал и в одной пижамной курточке подошел к матери. Вдруг стук раздался с другой стороны — на сей раз незваный гость решил попытать счастья у задней, кухонной двери. Прижавшись щекой к ковру, Гарриет распласталась на полу, обнимая детей. У нее было такое чувство, будто они в войну пережидают бомбежку. Казалось, эти ужасные мгновения длятся вечно. Тимоти заснул. Малыш хрипло дышал, щечки его порозовели. Джонти был очень напуган и все спрашивал у матери:

— Что случилось? Мама, что происходит?

Она ничего не смогла ответить ему.

Да, это было похоже на бомбежку. Или на то, что вокруг их дома кружит разбойник, маньяк-убийца, насильник какой-нибудь… Где он сейчас? Все еще стоит у задней двери в саду? Или, приложив руки к стеклу, смотрит сквозь окно в их кухню? Было так тихо. Потом Гарриет показалось, что она слышит, как ботинки военного скребутся по бетону с другой стороны дома. Щелкнула задвижка боковой калитки. Кажется, он ласково заговорил с собакой. Кстати, Старфайер был отличным сторожевым псом. Большие часы с изображением Микки Мауса безжалостно тикали в детской. Радио «Четыре» бубнило о каком-то проверочном матче. В ванной Питер тихонько откашлялся. Никто не двинулся с места.

Прошло, наверное, с полчаса. Наконец они услышали, как визитер уходит от дома. Он сел в машину и уехал. Он и его саржевые галифе.

Гарриет ненавидела маленьких мужчин. И как только таких коротышек допускали в армию? Если только он вообще служил в армии.

Как только он ушел, Питер развил бурную деятельность.

— Они непременно вернутся. Нам надо спрятать кое-что из вещей.

— Где? — спросила Гарриет.

— На чердаке. Помогай мне. Быстрее.

— Но что мы будем прятать?

— Дорогие вещи.

И, к удивлению обоих мальчишек, их родители — оба в развевающихся халатах — стали носиться по дому, собирать всякие вещи и поднимать их по лестнице к квадратному отверстию на потолке ванной комнаты, которое вело на чердак. Лестницу Питер притащил из опустевшего гаража, а Гарриет забралась наверх и стала принимать у него телевизор, дисплей, видео и всякую другую аппаратуру из кабинета Питера. Он даже умудрился снять телефоны и, обмотав их шнурами, притащил их Гарриет. Вскоре мальчики тоже включились в игру взрослых и стали стаскивать к ванной свои игрушки — плюшевых мишек, машинки и остатки от конструкторов «Лего». Их вещички Гарриет складывала так же аккуратно, как и всю аппаратуру мужа. Она пристраивала их между огромными емкостями для воды, стараясь как можно осторожнее ступать на шаткие доски и опасаясь провалиться вниз, в спальню.

Они с Питером умудрились перемазаться в пыли, вспотеть и раскраснеться, когда вдруг Гарриет вспомнила о своей одежде.

— Мои вещи! — вскричала она.

— Господи, Г., не беспокойся о них. Нам некогда заниматься еще и твоим барахлом.

Но Гарриет не обратила на его слова никакого внимания. Если бы Марианне Вебб, их соседке, вздумалось в восемь утра выглянуть в окно, то она увидела бы, как Гарриет Хэллоуэй в одном халате на голое тело с трудом открывает дверцу сарая, держа в руках немыслимое количество черных пластиковых пакетов. Именно в сарае под садовым инвентарем и мешками с удобрением, которым они так никогда и не пользовались, спрятала Гарриет свои вещи.

К половине девятого все было сделано. С помощью тряпки и веника Гарриет пыталась скрыть следы от их милых сердцу вещей, которые еще так недавно радовали ей глаз.

Потом она направилась в кухню, чтобы приготовить мальчикам бутерброды на завтрак. Она могла предложить им лишь по куску хлеба с маргарином. Странно, но занимаясь чем-то плечом к плечу с Питером, она почувствовала необычайное возбуждение. Господи, ей даже понравилось ощущать себя с ним в одной команде. «Мы» против «них». Они с Питером впервые за долгое время делали что-то вместе.

И вдруг ей вспомнилось — дело было давным-давно. Они сидят на корточках на покрытой шифером крыше коттеджа в Уэллсе. Был холодный весенний день. Потом Питер осторожно переполз на другой конец крыши туда, где перекрытия были прочнее. Им было очень холодно и неудобно, а с долины дул пронизывающий ветер. Тогда лучший друг Питера — Тоби — позволил им уже не в первый раз погостить недельку в его коттедже. Они приехали и тут же обнаружили, что кто-то разбил стеклянный люк на крыше. Видимо, воры безуспешно пытались проникнуть в дом. Питер с Гарриет сами отремонтировали крышу — в знак признательности Тоби, который пускал их на каникулы в свой коттедж.

Тоби Лиделл-Смит, которого все звали не иначе как ТЛС, стал лучшим другом Питера еще в университетские годы. Им много раз доводилось ходить в горы, где они и подружились, а останавливались перед этими походами непременно в коттедже Тоби. Потом в этом же месте начиналась и их семейная жизнь — сначала Тоби и его жены Барбары, а затем — Питера и Гарриет.

В тот год, когда Гарриет помогала Питеру чинить крышу, она впервые заподозрила его в том, что он флиртует с другими девушками. Ей было так грустно, но месяца два она молчала, не обращая внимания на его бесконечную ложь и увертки. Тогда Джонти было три, и это случилось незадолго до рождения Тимоти. Питеру в то время было тридцать с небольшим. Гарриет только все время повторяла себе, что такие вещи часто случаются с мужчинами в его возрасте. Во всяком случае, она не раз читала об этом в «Космо». Не успокаивай она себя таким образом, их счастливому браку пришел бы конец.

А тогда, на крыше, дрожа на ледяном весеннем ветру, она так хотела быть полезной и, держа в окоченевших пальцах кусок шифера, думала только о том, как бы не свалиться вниз, чтобы напуганный Питер не подумал, что она струсила. И вдруг Гарриет показалось, что в их отношениях появилось нечто новое. Ей внезапно — слава Богу — стало так тепло и хорошо в обществе хмурого и сосредоточенного мужа. Сидя на корточках напротив нее, он что-то с усилием закручивал своей отверткой, и его силуэт четко выделялся на фоне серо-зеленого горного склона. Питер и Гарриет вместе, на крыше мира… Она до сих пор четко помнила то необыкновенное чувство близости к своему чересчур упитанному, далеко не идеальному мужу, которое охватило ее в те мгновения. Для нее и их детей он всегда будет таким, как там. В какие бы нелепые игры он ни ввязывался. Да и Гарриет для него всегда будет значить многое.

Именно таким Питер был в этот день, день судебных исполнителей, когда бегал по всему дому, вынимал из шкафов «плечики» для одежды и вытаскивал из-под ковра телефонный кабель. Они оба были похожи на цыплят, которым свернули головы. Но в этом не было его вины. Питер сделал все, что мог. С таким же успехом можно было бы во всем обвинить ее или ее брата Джулиана… Она действительно любила Питера. И, пожалуй, любовь ее к нему становилась крепче в те минуты, когда ему не везло.

Через некоторое время он, уже одетый, спустился вниз и сообщил, что весь шум, наверное, подняли из-за того, что он продал машину. А у них в собственности оставалась лишь какая-то небольшая часть «сааба». Поступок этот был до того нелепым и беспечным, что Гарриет просто разъярилась. Но на нее во все глаза смотрели сгорающие от любопытства, но напуганные Джонти и Тимоти. Весь их мир разваливался. Кипя от гнева, Гарриет судорожно вздохнула и пошла одеваться и приводить себя в порядок.