Чтение онлайн

Наташа была великолепна — ее волосы рассыпались по влажным от воды и пота плечам и груди. Вода слизала и ее косметику, а ее крепкие, цвета вяленого помидора соски, казалось, сами тянутся вверх. Никогда не видел, чтобы женщина испытывала такой сильный оргазм. Никогда! Она издавала совершенно нечеловеческие звуки, выла, как ветер, визжала и всхлипывала…

Но вот все было кончено. Буря утихла. Тело Наташи перестало дрожать, и она вся стала мягкой, как котенок. Она замерла у меня на груди и, по-моему, даже принялась сосать палец. Потом я вынырнул из-под нее, и мы оба засмеялись тому, как ловко она сняла с меня резинку. И мы, кажется, уснули.

Наверное, уже пробило полночь, когда я открыл глаза. В комнате все было вверх дном. По телевизору Джек Леммон и Ширли Маклейн — вечная парочка в его квартире — просеивали спагетти сквозь сито. А в моем номере буквально все говорило о недавних бурных событиях. Божественная женщина уже встала. Она стояла возле кровати, завернувшись в полотенце. Наклонившись ко мне и чмокнув меня в щеку, она прошептала:

— Спасибо тебе, Роджер, это было чудесно. Я оставлю свою карточку на столике — вдруг тебе захочется еще раз меня увидеть. А сейчас мне пора. Еще раз спасибо. Не вставай, не беспокойся. Спи. Желаю тебе удачи на завтрашней встрече. Надеюсь, все пройдет хорошо.

— Гарри, — пробормотал я.

— Ш-ш-ш. — Она погладила меня по голове.

— Не уходи, Гарри, — взмолился я. Вечно я валяю дурака: неужели я не мог доиграть свою роль до конца? Похоже, что нет.

— Я не знаю, кто такой этот Гарри. Не может быть, Роджер, чтобы ты спал с мужчиной. Нет же, я — Наташа. Наташа Иванова. — И вправду, это был Наташин голос. — А теперь спи.

Вы не поверите, но я действительно уснул.

Когда через несколько часов я встал, чтобы сходить в туалет, ее уже не было в номере. Телевизор был выключен, но больше ничего в комнате не изменилось. В воздухе все еще витал аромат ее духов и тяжелый запах секса. Лишь это, да еще мокрое пятно на ковре, говорило о недавнем присутствии здесь женщины. Да, еще на туалетном столике валялась ее визитная карточка с наспех нацарапанными словами: «А здорово получилось, а? Увидимся завтра». Хоть записка была написана почерком Гарриет.

Я пошел в ванную и принял душ. А наутро отдал должное настоящему английскому завтраку, который подавали в отеле «Кингз». Потом я сел на электричку, которая должна была доставить меня в Блэкхит. И всю дорогу я спрашивал себя, как она меня встретит.

Гарриет в джинсах, свитере, с забранными наверх волосами, без следа косметики мыла щеткой раковину. Похоже, она затеяла большую уборку, не забывая, однако, при этом хвалить рисунки Джонти. У нее был отдохнувший вид. Можно подумать, она отлично выспалась.

— Привет, дорогой, — проворковала она, быстро поцеловав меня в щеку. Оказалось, нам совсем не трудно смотреть друг другу в глаза. — Скажи же Тимбо, что поезда бывают розовыми.

— Тимоти, дружище, твоя мама, как всегда, права. Насколько лучше стал бы наш бренный мир, если бы все поезда на британской железной дороге, а в особенности те, что курсируют на юго-востоке, были розового цвета. Думаю, мы бы целыми днями глазели на них. Привет, Г., милая, а я-то думал, что ты ушла в спортивный зал.

— Нет, я решила дать Аарону выходной. Сегодня особенный день. Кстати, твой старший сын смотрит в темной комнате какой-то очередной шедевр Спилберга. Может, нам стоит вместе прогулять нашего сатанинского пса?

— О’кей. Давай отведем его на какой-нибудь пустырь. Может, он все-таки попадет под автобус.

— Питер, ты слишком жесток к нашему псу! — рассмеялась Гарриет.

— Я ничуть не больше жесток, чем сам Старфайер.

— Да, знаю, но я скрываю эту черту его характера. А то как бы он не заработал комплексы.

— Да у него уже полно их. В этом-то и есть его беда! Старфайер — собака с очень сложным характером. Кстати, Гарри, а что еще ты скрываешь? — спокойно поинтересовался я.

— Не много, — ответила она. — Но я думаю, что прогулка поможет мне приоткрыть завесу над некоторыми тайнами. Пойду-ка схожу за своими заметками. — И Гарриет многозначительно посмотрела на меня, как бы давая понять, о чем идет речь. Но тут же притворилась, что не делала этого, и занялась важным делом — составлением посуды в буфет.

Тут в кухню вошел Джонти, а я занялся письмами, в которых мне прислали самые-самые препоследние — распоследние напоминания о том, чтобы я немедленно заплатил по счетам. Улучив мгновение, когда Гарри оторвалась от своих кастрюль, я шепнул ей на ухо:

— Мне бы очень хотелось узнать некоторые твои тайны.

— Заткни свой рот. Пит, и молчи до тех пор, пока мы не окажемся на пустыре.

— А разве не писали в «Вестерн мейл», что женщина должна быть шлюхой в кухне, хозяйкой в спальне и начальником в гостиной? — улыбнулся я. — Я рад, Гарриет, что ты точно знаешь, где какая комната.

— Признаться, я думала, что «Вестерн мейл» — это важная провинциальная газета.

— Да нет, это сатирическое издание.

— Папочка, а что такое «шлюха»? — донесся до меня голос Джонти.

— А? М-м-м… — Мысли лихорадочно понеслись у меня в голове. — Ну-у-у… Это человек неукротимой энергии, с богатым воображением, полный любви…

— Что ж, пап, тогда я тоже шлюха. — Джонти пошел из кухни, бормоча: — И Тимоти тоже шлюха. Это уж точно. Но он очень глупая шлюха, потому что думает, что поезда бывают розовыми.

Кажется, я уже обращал внимание на то, что в нашей семье установилось согласие и счастье. Ничего не осталось от той депрессии, которая всех нас сводила с ума.

Они с Питером почти не разговаривали, пока взбирались на гору. Гарриет вся взмокла — лето все еще продолжалось, и солнце нещадно палило. Даже на горе, где трава уже пожелтела от его жарких лучей, не стало прохладнее, хотя дул теплый ветерок. Наверху тут и там сидели небольшие компашки, забредшие сюда, чтобы под сводами ив и буков съесть на воздухе свой ленч. Старфайер принялся кружить вокруг отдыхающих в надежде спереть у зазевавшегося ребенка печеньице или сандвич. Гарриет и Питер дружно притворялись, что не имеют никакого отношения к этому псу. Они шли, прячась в полуденной тени от солнца. Их путь лежал в дальний парк. Гарриет улыбнулась, подумав о том, как хорошо им было, когда они притворялись другими людьми.

Когда Питер вернулся домой, у него был вид, как у Старфайера, который только что обчистил холодильник. Пес в такие минуты напоминал воскресный окорок. Питер слегка придерживал жену под руку, и они не спеша брели по направлению к Гринвич-парку, купавшемуся в солнечном свете. Многие вокруг играли в крикет, в небе разноцветными огоньками плясали на ветру яркие воздушные змеи.

Гарриет было до смешного хорошо. Да и Питер неплохо чувствовал себя после прошлого вечера. Наконец она решила, что должна поблагодарить его: