Чтение онлайн

Резюмируя - не для Стрелка такая штука. Для Начальника. Вот ты на приеме будешь сидеть с Наганом - пациенты подумают - фи, докторишка… А с Маузером - ты профессор!

Посмеялись.

Потом собрались - мне собираться было - что голому подпоясаться, да и мичман не задержался. Место и впрямь на удивление безлюдное - можно бы даже сказать не задворки Кронштадта, а трущебы… Но безлюдье как раз радует.

У мичмана неподалеку весьма неплохая 'Тойота' припрятана.

Ехать оказывается недалеко. Вполне можно бы было пеше добраться.

–  Не то время, чтоб пешком гулять - возражает мичман.

И тут же видим подтверждение - молодой парень в больничной пижаме. Босой, но с виду целый совершенно - неподвижно, как столбик стоит у какого-то забора. Мичман тормозит так, что аж заносит машину слегка. Видно, что он узнал покойника. Немудрено - слышал вчера, что одной из точек распространения был как раз военно -морской госпиталь? 35. Видать оттуда парень дернул. Мичман собирается вылезать из машины. Придерживаю его за рукав.

–  Ты что? Это ж Васильев! Он же тут замерзнет!

–  Не замерзнет. Ты что не видишь, что он белый совсем? Он еще ночью помер. Ручаюсь.

–  Вот черт! Васильев!
– слушай доктор - а может он живой, а?

–  Ты уже зомби видал?

–  Еще нет.

–  Ну, так два варианта - либо живой, либо нет. Как думаешь - по такой погоде живой будет так столбиком стоять? Неподвижно? Босым, в пижаме?

–  Перепугался, там кома всякая…

–  Не обманывай себя. Его теперь пулей упокоить - единственно, что сделать можно…

–  Я не смогу. Не думай, что соплежуй, но не смогу.

–  Тогда поехали - в больнице скажем.

–  Нельзя. Приказ по гарнизону вчера был - где увидел, там и успокаивай.

–  Ты что, такой исполнительный?

–  Нет. Просто за один день четверть города накрылась. Мне мужики уже рассказали - один мертвяк может роту угробить легко… Если Васильев обернулся - то надо успокоить. А то уйдет - натворит дел. Только точно надо убедиться, что он умер уже.

–  Хорошо. Вылезаем - ты с ним поговори. Попроси что-нибудь сделать - руку поднять, или наоборот сесть. Мертвяк просто пойдет на голос, ничего выполнять не будет.

Я его подпущу поближе и упокою. Только когда я его упокаивать буду - ты на это не смотри, оглядывайся. А то не ровен час, сзади кого получим…

Мичман аж физиономией осунулся. С оглядкой вылезаем. Мичман машет руками, кричит, обращается к несчастному парню в пижаме и по имени и по званию. Видно, что зомби здорово остыл за ночь. Он же в пижаме - не в тужурке, потому остыть должен был сильно и качественно.

–  Брось, ему сейчас долго разогреваться. Пошли ближе.

Вблизи ясно видно, что Васильев не живой. Глаза открыты и, глянув в них, мичман отшатывается. Между тем его приятель начинает, наконец, шевелиться.

–  Убедился?

–  Убедился… Стреляй. Поаккуратнее только, хороший человек был…

–  За забором что?

–  Людей там нет.

Зомби представляет легкую мишень. Он пытается повернуться, но ноги у него плохо слушаются. Захожу немного левее, чтоб пуля не шла вдоль дороги и не дала рикошетов, прицеливаюсь. Выстрел негромкий, зомби валится как бревно. Лицо спокойное, я старался, чтобы его не повредить.

Мичман притаскивает какую-то белую тряпицу, и накрывает покойнику голову.

Потом поднимает наган вверх и трижды бахает в воздух, в низкое серое небо.

Помолчав, забираемся в тепло машины.

–  По нынешним временам с почестями - это редкость.

–  Хороший был человек… Хороший…

До больницы едем молча…

Больнице повезло сильно. Все первичные очаги - и приехавшие из Питера по кольцевой обезумевшие покусанные люди, и наркоман с передозом, и умершая во время операции женщина, и прочие - оказались не в 36 больнице.

До нее докатилась вторая, а то и третья волна пораженных. Именно потому персонал понес минимальные потери. Не всем повезло, но, во всяком случае, сравнивать с наркологическим диспансером или военно-морским госпиталем (там в отдельных помещениях еще были живые люди и с ними держали связь, но вот взяться за зачистку пока не могли - банально сил не хватало) невозможно.

Вот кто обошелся совсем малой кровью - так это Роддом. Получив несколько предупреждений по телефонам, там просто заперлись и забаррикадировали двери.

Рядом с центральным корпусом 36 больницы, выходившем фасадом на улицу Газового Завода, стояла грузовая машина с кунгом. Сверху из торчащей трубы вился клочковатый дымок. В кабине сидел немолодой дядька в морской шапке с крабом и морской же шинели. Внимательно посмотрел на нас.

За дверями оказалось две тетки с автоматами. Кивнули мичману и внимательно осмотрели наши руки-ноги-шеи. Автоматы они держали как палки, по-бабьи, а вот осмотр был грамотный. Мичмана попросили на выход, а меня отправили дальше. Правда, мичман не ушел, а тут же стал любезничать с тетками, что те приняли настороженно, но благосклонно.

Ясно, после двух лет с таким приговором мичман решил опять окунуться в радости жизни, да и с Валентиной я его пообещал познакомить. Напялив на себя под строгим взглядом дежурной тетеньки бахилы, сижу жду. Приятно глазу - служба не шаляй-валяй, а строго все.

Прибегает поводырь - молоденькая медсестричка - понятно, меньшую послали. Двигаем на второй этаж. Оттуда в ординаторскую. А там сидит десяток человек вместе с Валентиной. Похоже, что она им тут понарассказывала - смотрят на меня с уважением. Подавляю желание надуть щеки и задрать нос.

Чай у них горячий и мне неловко за свой затрапезный вид - они то все помыты и причесаны. Впрочем, оказывается, что мне тут могут устроить санобработку - то есть могу и душ принять и даже ванну - но с этим дольше. Душ - это бы очень к месту. Окопный дух - оно конечно вштыривает - но лучше б без него. С радостью хватаюсь за это предложение, а чтоб им было чем заняться без меня - торжественно вручаю Тульский Коровина Валентине. К сожалению, все пистолеты со склада - с банальными деревянными щечками на рукоятке, но все равно - вызывает легкое удивление.

Размываться некогда - все - таки коллеги ждут, потому приходится полоскаться в темпе. Все равно - приятно. В разгар мытья заваливается этакая медицинская санитарная бабка - с той уже привычной спокойной бесстыжестью, выработавшейся за время мытья сотен пациентов.

–  Вот белье Вам свежее. А свое тут оставьте, простирнем.

Ну, просто о большем и желать не приходится. Хреновая из меня прачка, если честно. Готовить умею хорошо, а вот стирать…

Надо же - и носки свежие! Сервис!