Чтение онлайн

–  Рита!!! Рита!!! Ну - ка, давай чайку попьешь!

Пристраиваю носик ей в рот, осторожно наклоняю. Сначала пациентка не пьет и немного сладкого чая выливается изо рта. Говорю громко, добиваюсь хоть какого-то внимания - и маленькая победа - начинает глотать и довольно долго пьет. Пульс уже под 60. Даже, пожалуй, 62 в минуту.

–  Мите чаю дайте…

О, заговорила, отлично!

–  Сына Митей зовут? Он - Митя?

–  Митя…Дайте ему…

Да с нашим удовольствием! Передаю чайник Наде. Управляется ловко. Пожалуй, половчее меня. Опыт явно немалый.

Так, ребята, теперь после того, как она попила - можно вам и лечь. И грейте ее вдвоем.

Ноги - руки не надо, а вот затылок - голову - шею - обязательно.

Ребята пристраиваются поудобнее, а я накидываю на них шинели.

С мальчонкой поступают так же. То, что он просит еще попить - и жадно присасывается к чайнику, меня радует.

–  Эсэсовцы все ж умные были. Сволочи, но способ открыли хороший - это тот, которого вроде Лёней зовут.

–  Ага. Судя по мемуарам немецких солдат и офицеров по Второй Мировой - они у нас много каких открытий сделали - и что здесь есть Зима, и что во время Зимы - холодно и падает снег, и что Зима - это генерал, как и генерал Грязь и что СССР оказывается - большая страна…

–  И еще, что когда им бьют морду - то это неправильно и больно.

–  Вот - вот. Это эсэсовское открытие можно было бы сделать и не убивая несколько сотен наших военнопленных. Спросили бы любого северянина - хоть якута, хоть чукчу, хоть архангельского помора. А так - словно в старой театральной шутке, когда нахальный певец выходит на сцену и заявляет: 'Шаль'. Романс Глинки. Исполняется впервые. Ему из зала - Да что за чушь, этот романс уже сто лет как исполняют! На это певец высокомерно заявляет: МНОЙ исполняется ВПЕРВЫЕ!

Вот и они открыли то, что известно северянам минимум пару тысячелетий и тайной не является.

–  Она, кажется, заснула!

Ну-ка. Если заснула - это хорошо. А вот если помирает - это хуже. Такой удар по организму тем и плох, что начинает рваться там, где тонко. Черт ее знает - что у нее не в порядке.

Но вроде бы она действительно уснула, да еще во сне теснее прижалась всем телом к тому парню, которого зовут Лёней. И не только прижалась, а закинула на него согнутую в колене ногу и обняла рукой. Почему-то многие женщины любят так спать…

–  Лёнька, после того, что у вас с ней было - ты как будущий офицер просто обязан на ней жениться.

–  Это ты от зависти! Сам-то на себя посмотри.

Проверяю пульс - уже близко к норме. Мальчонка опять присосался к чайнику и явно оживает. Спрашиваю у Надежды - как у него? Подтверждает, что и у мальца показатели пульс-дыхание нормализуются.

Раз так, то пока мне тут делать нечего. Прошу лопоухого провести меня к заграждению.

Не успеваем выйти из ворот, как навстречу идут Николаич со Званцевым, оба местных майора и пара тех - с Дворцового моста. Замыкает шествие седой сапер. Лицо у него странное - вроде бы и удовлетворен делом. А вроде что-то и ест его в душе.

–  Ну, как?

–  Забор поставлен, сейчас уже утихомирились.

–  Не нравится мне этот забор. Ненадежен и нефункционален. Эрзац - теперь понятно, чем сапер недоволен.

–  Пару дней постоит.

–  Почистим набережную, растащим машины - усилим. Стройматериалы разгрузили. Так что справимся.

–  Если не потеплеет. Покойники на солнышке пошустрее будут. Как змеи.

–  Мы поторопимся.

Лопоухий делает странное порывистое движение к Званцеву. Тот протягивает ему руку, словно останавливая:

–  Здравствуй, сын!

–  Здравия желаю!

–  Ну, как?

–  Нормально.

–  Отведи доктора на 'галошу' - комендант просил его прибыть побыстрее.

–  Доктор - тут у Вас дела еще есть?

–  Срочных нет.

–  Тогда стоит уважить коменданта - говорит Николаич - И возьмите пару сигар из запаса. Пригодятся.

Явно знает что-то, чего не говорит.

Лопоухий сопит обиженно. Похоже, что сухая встреча с отцом его огорчила. Парень явно ожидал совершенно другого. Ну, понятно, суровые морские волки, никаких сюси-пуси…

Залезаю на 'Хивус' - водила незнакомый, но белая кобура с наганом - очень знакома. Кивает мне водила и отваливает от пристани, на лестнице остается обиженная фигурка лопоухого Званцева - младшего, маленького на фоне строительных конструкций, сваленных кучей. Хороший парень. Зря отец с ним так сухо…

–  Как прошло?

–  Вроде без потерь. Осталось еще зачистить дома жилые, да в Адмиралтействе тоже в некоторых помещениях мертвяки.

–  Спасенных много?

–  Не меньше двух сотен.

–  Курсанты?

–  И преподаватели и штатские тоже есть.

–  Теперь, наверное, то же с Училищем имени Фрунзе делать будут - там тоже курсанты заперты. Но там, на Васькином острове упырей много больше.

–  Наверное.

–  А мы сегодня видели три бронетранспортера - шли по Литейному мосту от Большого Дома.

–  Ну, так не мы одни живы…

–  Похоже на то…

'Галоша' сквозит почти до самых ворот. Как только слезаю с нее на пристань - разворачивается и уходит опять к Адмиралтейству.

Непонятно - брать сигары и идти к Овчинникову, или наоборот - сначала комендант. А потом сигары? И почему две? Я с армии не курю. Ладно, пойду к коменданту без сигар.

–  Хорошо, что Вы пришли… - меня встречает старый знакомый - Павел Александрович. Тот, что предупредил об опасности поедания медвежьей печени.
– Я Вас уже давно жду, а времени мало.

–  Меня попросили зайти к коменданту.

–  Так я Вас и ждал поэтому. Идемте, не хотелось бы опоздать.

–  А комендант где?

–  В Артиллерийском…

–  Да в чем дело-то?

–  Вы слыхали, что во время зачистки Зоопарка пострадали два человека?

–  Да. Слыхал.

–  Один из них - наш коллега. Он не просто пострадал - он спас другого человека - молодого парня из гарнизона. Тот растерялся, а наш сотрудник его успел отпихнуть, спас таким образом. А сам - не успел. Он просил, чтоб Вы к нему зашли. Ему уже совсем плохо, но до конца десанта к Адмиралтейству не хотел Вас отвлекать. Теперь там все успокоилось.