Чтение онлайн

— Да, хорошая девочка, умница.

Он поглаживает ее промежность, нежно массируя очень чувствительный клитор и половые губки.

— А теперь я буду тебя трахать долго и сильно. Мы будем тебя трахать.

— Ты понимаешь, Герман, что это война, реальная война!

— Не ори, разбудишь девочку, и так все соки из нее выжали.

— Твари конченые, ебаные паскуды, Амиров не понимает сам, куда ввязывается, — Влад стал говорить тише, но также эмоционально, сжал в руке кружку с водой и уже хотел запустить ее в стену, но поставил на стол.

— Я понимаю, кое-кто слишком много на себя берет, уже взял. Надо принимать радикальные меры, Суханов не выходит на связь, а мы не можем вдвоем гоняться по городу за какими-то отморозками, не зная, кто они такие и чьи, без информации. Еще этот циклон усложняет нашу задачу.

Герман смотрел в темное окно, за ним снова началась метель. Небольшая кухня, горит торшер, уютно и мило. Он и забыл, как давно был в таких местах, которые называются простым словом — дом. Что у него, что у Соболя, по сути, никогда и не было такого места. Влад заправил кофеварку, они по-хозяйски нашли кофе, сахар и сливки, но вот холодильник у девочки был совсем пустой.

— Но, сука, как, как, блядь, я не понимаю, как Амиров пошел на такое? Зачем ему это?

— Деньги и власть, что тут непонятного? Ему нужно именно это. Боюсь лишь одного, что он пошел не только против нас. Наша договоренность с Сулейманом на партию, которую нам как раз и должен был отгрузить Амиров, может уже не иметь никакого веса. Мы подводим покупателей, а это серьезные люди, их не будут волновать наши проблемы.

Влад метался по маленькому пространству кухни от холодильника до двери, снова повышая голос, бедра были обернуты лишь простыней. Его хоть и сытый после секса зверь просил теперь мести и крови, без разбора готовый всех растерзать и наказать.

— Как пошел против, так и будет на коленях молить о пощаде. Меня больше волнует Суханов, почему Сергей не выходит на связь.

— Да все с ним хорошо, не могут эти черти его прижать.

— Надеюсь.

— А Полинка нереально классная, да? — Влад сказал это, не глядя на Германа, словно самому себе.

— Твой напор ее пугает.

— Я не привык скрывать свои эмоции, в отличие от тебя. Вот тебя она точно боится, ее трясет от твоего взгляда.

— Не может этого быть. Я не сделал девочке ничего плохого.

— Да отпусти уже себя, Немец, сколько можно? Пятнадцать лет, срок за убийство мотают меньше.

— Те не мотают, тех давно съели черви.

— То время не вернуть. Ее не вернуть.

— Я знаю.

Повисла тишина, кофе сварился, его аромат заполнил все пространство, проникал в легкие, возбуждал аппетит.

— Соболь, закажи что пожрать, а то наша девочка, видимо, на диете.

— Да, я заметил, у нее диета в недотрахе тоже, у меня снова встает, как вспомню, что было недавно.

Герман лишь усмехнулся, налил в чашу кофе, крепкий, без сахара, он обжигал губы так же, как эта девочка своими ласками обжигала его. Он зашел в спальню после того, как убрал их с Владом дорожные сумки и снял верхнюю одежду, еще сходил в ванну, помыл руки и умылся сам.

Он видел, как Полина кончала на губах Влада, как дрожало ее тело, слышал ее стоны. Она правда невероятно красива, когда кончает, Герман не ошибся в своих предположениях. А потом этот сквирт, да, девочка была настоящей находкой. Но ее открытость не имела ничего общего с доступностью и продажностью.

Она совсем другая, та горничная, он даже забыл ее имя, открыто предлагала себя. Но после Полины об нее не хотелось даже мараться, он тогда был полностью удовлетворен, хотел лишь увести эту девицу, выпрыгивающую из трусов, чтобы Полина могла выйти. Он чуть не придушил ее в порыве, когда она содрогалась, кончая на его члене, а он спускал ей глубоко в лоно. Такое с ним бывало редко, обычно все было под строгим контролем.

— А теперь я буду тебя трахать, долго и сильно. Мы будем тебя трахать.

Девушка издает не то всхлип, не то стон, приподнимается на локтях, видит двоих стоящих перед кроватью мужчин. Влад совсем голый, даже тусклый свет проникает в спальню только из коридора, но она отчетливо видит, как дрожит его член, как блестит головка от виднеющейся смазки.

Герман одет, смотрит, склонив голову, а Полину медленно отпускает второй оргазм, она лишь краем сознания понимает, что сейчас будет.

— Иди сюда, Полинка, попробуй сама, какая ты.

Влад дергает ее за руки, заставляя встать коленями на кровать, опускается сам, целует, словно пожирая ее рот. У его губ вкус ее “ахренительного” оргазма.

— Сладкая, да? Вот так, пососи мой язык, как ты будешь сосать мой член.

Полина выполняет, это так заводит и срывает все барьеры, его пошлые словечки, она сосет его язык, который совсем недавно вылизывал ее, даря удовольствие.

Грозный рык в самые губы, Полину резко разворачивают, она падает грудью на кровать, попка задрана наверх, ноги раздвинуты. Пальцы Влада скользят по мокрой плоти, он все делает быстро, проникая ими сразу везде, чуть потрахивая ее двумя пальцами, тут же растирая тугое колечко ануса, чуть проталкивая туда одну фалангу среднего пальца.

— О да, малышка, какая же ты нереально узенькая. Если ты мне скажешь, что в твоей сказочной попке никого никогда не было, то я вылижу ее, а потом трахну.

— Никого…ааааа….боже мой….никого, никогда.

— Герман, ты слышал? Готовь смазку, в такую узкую дырочку нужно только со смазкой.

Полина снова теряется в ощущениях, это было так порочно, и это было только начало.

— Сука, не могу больше, прости, Полинка, все будет быстро, иначе спущу прямо так, а хочется в твой ротик или глубоко в киску.

Резкий толчок, Влад не церемонится, входит на всю длину. Член упирается в заднюю стенку, Полина вскрикивает, прогибает спину, проникновение максимально, ощущения наполненности переполняют ее.

Что он там сказал? Он трахнет ее в попку? Она точно не выдержит такой член в своей попке, а член Германа подавно. Толчки глубокие, шарики на штанге пирсинга трутся о чувствительные стеночки. Гладкие яйца мужчины бьются о ее набухший клитор и влажные от соков половые губы, она громко стонет в смятую простыню, сжимая ее руками.