Чтение онлайн

Девка злобно на него смотрит, он отвечает ей совершенно бараньим взглядом. Девка фыркает. Женским чутьем она полагает какой-то подвох, но не может понять — какой. Это ее бесит.

— Нам нужен стол, стулья и охрана! — чеканит "Щука".

— А мне массаж, педикюр, коктейль "Дайкири" и негра с опахалом — отвечает братец раньше, чем я успеваю открыть рот.

— Вы что себе позволяете?? — взвизгивает девка.

— Предаюсь несбыточным мечтаньям, как и вы впрочем. Вы тут видите столы и стулья? — вежливо поясняет братец.

— Так обеспечьте! Вы обязаны! — упорствует в своем заблуждении Щука.

— Милая, мы обязаны оказать медпомощь в возможном объеме. А матобеспечением занимается База — так что претензии — туда. И работу вы должны были начать пораньше — людей кормить надо, а с регистрацией пока у вас никак!

— Не смейте мне хамить!

— Никто и не хамит. Это у вас милая воображение разыгралось.

— Извините, что вмешиваюсь в ваше воркование — но вы собираетесь заниматься регистрацией? — приходится лезть, куда не просят. Ох, неохота!

— Нам не приготовили рабочее место, я отказываюсь работать в таких условиях!

— Милая, вот вы еще повыдрючивайтесь, пока побольше публики здесь не соберется, потом публика начнет спрашивать — почему их не кормят, не дают одежу и так далее. Окажется, что без регистрации — вашей, заметьте, регистрации им ничего не светит. Вы не опасаетесь, что вам банально начнут быть морду? Пардон за мой французский, вы думаете, что кого-то из тех, кто три дня на ногах простоял бычит наличие у вас рабочего места? Вы, милая начинайте работать как у годно, а то через час — другой тут будет бунт. И вас грохнут и нам достанется, так что будьте лапочкой — начинайте работать!

— Я требую, чтобы со мной не разговаривали в таком тоне!

— Слушайте, милая, мы не в бакалее, а вы не продавщица "вас много, а я одна"!

— Я потребую, чтоб с вами разобрались! Я при исполнении обязанностей!

— Слушай, сука тупая или ты садись и работай — или вали отсюда к такой-то матери? Так понятно излагаю?

— Вы за это ответите! Я так этого не оставлю! Да вы не знаете с кем связались, хамы!

Мне не остается ничего иного, чем трясти непроспавшегося ботана- связиста.

Утречко начинается славно.

Высказываю начвору все, что думаю на тему переписи населения двумя писарями, да еще и с таким настроем. В ответ получаю не менее жесткую отповедь. Лаемся минут пять, за это время народу набирается вокруг куда как много, то есть медпункт окружен практически толпой. Пока толпа еще молчит, но вот достаточно будет пары заводил… И мы не обойдемся без жесткой стрельбы.

— Короче говоря, тащ майор — либо вы регулируете перепись в удобной форме, либо я выгоняю эту дуру к чертовой матери и делаю все так, как подсказывает обстановка!

— Не забывайтесь! Руковожу сектором я.

— Так руководите, кто против. На данный момент у меня медпункт окружен толпой народа не меньше чем две сотни человек, кухни — окружены еще большим количеством публики, перепись даже не началась. При скорости переписи один человек в минуту — что еще очень славно — у нас тут все затянется на 5–6 часов — в лучшем варианте. Все это время достаточно одного протестанта — и будет веселуха в полный рост.

— Так… У вас там бригада водоносов на виду?

— Точно так. Таскают воду. Уже принялись.

— Организуйте такую же команду писарей. Пообещайте доппитание. Выбирайте тех, кто по внешним признакам не относился к охране лагеря. Первыми переписать желающих убирать территорию и тех, кто согласится убирать трупы. Через час вам доставят инвентарь для работы. Людей добавлю, насколько возможно. И организуйте людей в очереди. Главное — чтоб не толпой стояли. Девицу отправьте ко мне в штаб, очень жаль, что вы с ней не нашли общего языка — она работала в паспортном столе и дело знает. Все, действуйте, связь кончаю.

— Пипец нам — горестно замечает братец, как раз уже занимающийся здоровенным не то фурункулом, не то уже и карбункулом у перекошенного мужичка.

— Что так?

— Пойдем в 45 лет менять паспорта, нарвемся на эту Щуку — и все, кончена жизнь…

После двадцати минут ора и неразберихи, наконец, удается наладить хоть какое-то подобие организованного беспорядка. Первыми переписали водоносов, премировали каждого банкой сгущенки, у кого не было сменной одежды — выдали, что успели подбросить в самый удачный момент сумрачные грузчики из кронштадтских и отправили к кухне. Дальше удалось разбить толпу на очереди, кучки и команды. Раздобыли столы, что-то приспособили под стулья, появились добровольные помощники, начали, наконец, потихоньку организовывать ситуацию вокруг себя. Самое время дух перевести, ан некогда.

Привезли метлы, лопаты, носилки, сгрузили. Тут уже за дело взялись саперы, а мне удалось вернуться к приему пациентов. Они теперь не просто так подходили, а показывали отпечатанные на шикарнейшей мелованной бумаге регистрационные удостоверения участников бизнес-конференции "Золотой шар". А там корявыми от холодрыги буквами, карандашом вписаны фамилия, имя, отчество, год рождения и профессия. И отношение к военной службе в графе "Компания, должность". И в разномастных журналах — продублировано. Это конечно все филькина грамота, но хоть удастся представить общую картину. На обороте помечаем — кратко диагноз. Там же будут отметки о выдаче продуктов и одежды…

Периодически происходят мелкие стычки и инциденты, народ весь на нервах, так что ругани хватает. Особенно часто почему-то ругань возникает у столика переписи, стоящего через один от меня. Там писарчуком присланный в усиление из штаба какой-то крикливый самоуверенный мужик, непонятно зачем щеголяющий в бронежилете с вставленными туда пластинами. Вроде б обстрела не было и не ожидается. Вот и сейчас у этого стола свара нарастает до градуса кипения и начинается банальная драка. Не было печали! Вылезаю из палатки глянуть.

Сбежавшиеся патрули растаскивают драчунов. Слышу, как мужик в бронежилете орет изо всей силы, обвиняя своих обидчиков во всех грехах. Ильяс меняет его на Сашу и ситуация тут же успокаивается. Мужика переместили на выдачу одежды, но скоро и там начинается свара. Да что за черт возьми такое!

Не могу понять, о чем речь, только слышу громко сказанное трубным и каким-то назойливым голосом этого мужика:

— Ты опять вафлей подавился? Не было их там… сколько раз говорил. Приглашаешь моего барсика на язычке подержать? Я тобой брезгую недоумок!