Чтение онлайн

— О нет… — простонал Ваймс. — Нет, нет, нет…

— Господин, ты в порядке?

— Нет, нет, нет… Но, о боги, это ведь должно было случиться…

— Может, сбегать за Лишаем, господин?

Ваймс наставил на него обвиняющий палец.

— Ты Шнобби Шноббс, верно?

Сорванец попятился.

— Возможно. И чо? Это чо, преступление? — Он попытался развернуться и убежать, но рука Ваймса тяжело опустилась на его плечо.

— Некоторые считают именно так. Ты Шнобби Шноббс, сын Мэйси и Сконнера Шноббсов?

— Мож-быть, мож-быть! Но я ж ничо не сделал, господин!

Ваймс наклонился, чтобы заглянуть в глаза, смотревшие на мир сквозь дырочки в маске из грязи.

— Неужели тебе не доводилось щипать зелень, тырить из хохольника, циперничать? Или, скажем, расцокать дурку и подыбить скок?

Шнобби наморщил лоб в искреннем недоумении.

— А что такое тырить из хохольника?

Теперь уже Ваймс уставился на него озадаченно.

Должно быть, за тридцать лет уличный жаргон сильно изменился.

— Ну это… красть всякие мелочи?

— Не, господин. Это называется «ходить по верхам», — ответил, успокоившись, Шнобби. — Впрочем, для новичка ты неплохо разбираешься. Что такое… «ангельское масло»?

В памяти что-то щелкнуло.

— Взятка, — сказал Ваймс.

— А фанфарон?

— Это просто, — пожал плечами Ваймс. — Так называют либо главного нищего, либо просто красивого мужчину.

— Круто. А спорим, ты не знаешь, как воскресить клячу.

И снова ответ явился на свет из пыльных тайников памяти. Такое не забывается.

— Ничего себе, — покачал головой Ваймс. — Ты и это знаешь? Как не стыдно в таком юном возрасте. Если тебе нужно сбыть с рук заезженную лошадь и сделать так, чтобы перед покупателями она выглядела резвушкой, берешь свежий жгучий имбирный корень, поднимаешь кляче хвост и засовываешь имбирь прямо в…

— Ух ты, — выдохнул потрясенный Шнобби. — Все говорят, мол, ты подметки на ходу режешь, вот теперь и я вижу, что не врут. Ты прям как будто здесь родился.

— Почему ты следишь за мной, Шнобби Шноббс? — спросил Ваймс.

Сорванец протянул замызганную ладошку. Кое в чем язык улиц не меняется никогда.

Ваймс дал ему шестипенсовик. На ладони Шнобби монетка сияла, как бриллиант в ухе трубочиста.

— Есть одна дамочка, — сказал Шнобби и ухмыльнулся. Его рука осталась протянутой.

— Я дал тебе целых шесть пенсов, сопляк, — прорычал Ваймс.

— Да, но я ведь должен думать о…

Ваймс схватил его за лацканы засаленного смокинга и оторвал от земли, слегка поразившись тому, что не почувствовал ровно никакого веса.

«Уличный сопляк, — подумал он. — Вот именно, сопляк. Скользкий, как угорь, и колючий, как морской еж, с легким запашком гнилых водорослей. Но в этом городе сотни таких, цепляющихся за жизнь на самой грани, и Шнобби, насколько я помню, был одним из самых пронырливых. И столь же надежным, как шоколадный молоток. Впрочем, это не страшно. С этим можно справиться».

— Сколько? — спросил он. — Сколько за то, чтобы ты работал на меня постоянно?

— Но мои клиенты… Как же я их… — начал было сорванец.

— Легко и просто, — перебил его Ваймс. — Потому что я держу тебя сейчас за шиворот.

Шнобби обдумал свое положение, покачивая огромными не по размеру башмаками в футе над землей.

— Чо, ты меня на постоянку хочешь?

— Да!

— Ну… На такое я соглашусь, только если каждый день буду видеть его сиятельство…

— Целый доллар? Подумай еще раз!

— Э… полдоллара?

— Никаких шансов. Доллар в неделю, и я не стану превращать твою жизнь, Шнобби, в сущий ад, хотя, можешь мне поверить, у меня есть масса способов тебе это обеспечить.

По-прежнему болтаясь над землей, Шнобби попытался все тщательно взвесить.

— Значит… я буду, типа, стражником, да? — спросил он, хитро усмехаясь.

— Типа.

— Подозреваемый Номер Один говорит, стражникам хорошо живется — они ведь могут тырить, не боясь, что их сцапают.

— Не врет, — подтвердил Ваймс.

— А еще он говорит, что если тебе будут хамить, то можно треснуть гада по башке и отправить в Танти, — продолжил Шнобби. — Когда-нибудь я тоже стану стражником.

— А кто он такой, это Подозреваемый Номер Один?

— Так наша мама называет Сконнера, нашего папочку. Э… А плата вперед? — добавил он с надеждой в голосе.

— А ты как думаешь?

— Ага, понятно. Значит, нет?

— Нет. Знаешь что… — Он опустил Шнобби на землю, еще раз отметив про себя, что мальчишка легок как перышко. — Ступай за мной.

Многие люди в Анк-Морпорке жили в съемных комнатах. Все, у кого был свободный угол, сдавали его. Помимо вязания и штопки, которые сделали Сандру Батье самой высокооплачиваемой белошвейкой в городе, мужчины нуждаются еще кое в чем, что могут предоставить только женщины. А именно — в еде.

В городе было много харчевен быстрого питания, подобных той, к которой сейчас направлялся Ваймс. В ней продавалась простая еда для простых людей. Меню не было. Ты ел то, что ставили перед тобой, ел быстро и радовался, что у тебя есть хотя бы это. Если тебе не нравилась еда, на твою порцию всегда находилось много желающих. Блюда носили названия типа «трущобный зев», «вареные концы», «лобгуст», «мокрые коврижки», «расстегай-до-кучи» и «паточный козел». Хорошая, серьезная еда, после которой ты долго не захочешь есть и не сможешь встать. Во многих блюдах было слишком много турнепса, даже в тех, где его не должно было быть вовсе.

Ваймс локтями проложил дорогу к стойке, волоча за собой Шнобби. Надпись мелом на доске дежурных блюд гласила: «Все, что успеешь сожрать за десять минут, за десять пенсов».

Под надписью булькала гигантская кастрюля, где в серой жиже плавали куски неизвестного происхождения. Тучная особа в платье с засученными рукавами, надзирающая за кастрюлей, смерила Ваймса оценивающим взглядом и пригляделась к нашивкам.

— Что угодно, сержант? — спросила женщина. — Кстати, что случилось с сержантом Туком?