Чтение онлайн

«…Сейчас ночь. Мне в голову стрельнула интересная мысль. Жаль, я не смогу поделиться ей ни с кем, видимо, только бумага будет моим собеседником на всю жизнь. А может и после смерти я не буду способен высказаться. Но как бы там ни было…

Я внезапно понял, как забавна схожесть континентов с их хозяевами. Вряд ли кому-то ещё приходила такая мысль, кроме самого Древнего света. И ведь вправду.

Имир такой открытый, большая часть континента – это равнины, даже если и есть возвышенности, они совсем небольшие, а также очень гладкие. Только перед Вреогасом есть горная местность. Имир красочен, ярок и так жив, что аж светится, ослепнуть можно. Жизнь здесь кипит и бьёт ключом, словно вечный двигатель. Совсем, как отец, такой же ясный, добрый, открытый со всеми, однако излишне доверчив. Даже форма самого материка похожа на молнию. Быстрый, светлый, таков Зетикус.

Адифория – она так спокойна и миролюбива. Точь-в-точь Анго, он не любит суеты, и всегда так невозмутим. Горный рельеф, наверное, показывает его стойкость, ну, и упрямство, конечно. Но континент немного серый, из-за того ли это, что Анго бесчувственен? Всем сердцем люблю Адифорию, спокойствие мне больше по душе, чем бурная жизнь Имира. И ведь именно Адифория – родная земля… Николь. Ты никак не выходишь из моей головы. О, Николь, хотел бы я видеться с тобой чаще.

Адифория выглядит как бесконечность. Возможно, это олицетворяет вечный покой, вечную умиротворённость Анго?

А вот Таллор… Я очень давно там не был. До сих пор не понимаю, почему он похож на розу. Я слышал, что он тёмный и холодный, повсюду непроходимые леса, деревья покрыты острыми шипами, бушуют глубокие реки, там осыпается земля, и появляются каньоны, животные агрессивны и всегда настороженны. Но, говорят, в самом центре, в сердцевине этой розы, которая распустила свои шипы, есть что-то… светлое? Что-то чудесное и успокаивающие. Таллор будто защищается и никого не пускает к сердцевине, закрывается лесами и реками, лишь бы никто не пробрался к центру.

Но это совсем не похоже на Арнитикора. Он часто разговаривал со мной. И тогда он вовсе не показался мне «колючим» и отталкивающим. Наоборот, он был дружелюбен, его амбициям можно было позавидовать, и, как бы странно ни звучало, я скучаю по его саркастичным фразам. Тогда я думал, и думаю до сих пор: как он может быть хранителем негатива? И почему люди так недолюбливают его?

Ладно, заканчиваю. Может, стоило сочинить об этом стих? Хотя, сейчас ночь, мне лень придумывать рифму, просто захотелось записать внезапно пришедшие в голову мысли».

Подпись в правом нижнем углу «Ал», а за ней пара закорючек.

– Что у тебя там? – послышался сзади голос Астры. Адам вздрогнул и обернулся.

– Записи какие-то.

Девушка выхватила листок из рук Алеана. Она бегло пробежала глазами по бумаге.

– Арнитикор… – прошептала она, задумчиво нахмурившись, – …Как надо было заморочиться, чтоб такое имя придумать? Обычные бредни сумасшедшего, который жил здесь раньше.

– Но Хантер будет рад и этому.

– Это точно, – Астра открыла портал и высунулась в него. – Крисс, дуй сюда! А вы, сладкая парочка, охраняйте лагерь.

Хантер в ту же секунду появился в комнате.

– Ого, не думал, что откопаете здесь заброшку, – Крисс восхищённо озирался.

– Даже бумаги какие-то остались, – Адам передал записи другу.

Хантер воодушевлённо их принял и тут же погрузился в чтение. Через несколько секунд он начал задумчиво хмуриться, то вдруг ухмыляться и кивать самому себе. Крисс оторвал взгляд от бумаг.

– На вид им максимум лет двадцать, – заключил Хантер. – А может они ещё старше, возможно, написаны ещё задолго до Века Негатива. Скорее всего, здесь раньше жил писатель, так как стихов достаточно много. А эта запись про материки, наверное, просто легенда.

– В общем, ничего интересного? – скучающе спросила Астра.

– Ну, да. Никаких научных фактов.

– Какого чёрта мы их тогда читали? С таким же успехом их можно было просто сжечь, – девушка раздражённо выдохнула и вышла из комнаты.

– Хантер, раз они тебе не нужны, могу я взять их себе?

– Бери. Я не особый фанат поэзии, – Крисс передал стопку Адаму.

. . .

Кас тщательно заштриховывал небольшую местность, на которой команда разбила лагерь. Раньше всё было иначе, но сейчас он не любил походы, от слова совсем. Вся эта суета, долгая беготня и перестрелки его утомляли. Но сидеть вот так и тщательно вырисовывать каждую неровность какого-либо континента – это то, что давало ему успокоиться и перенестись во внутренний мир. Ему было весьма по душе тишина. В отличие от Зои. Однако Кас любил её, приходилось мириться с её взвинченностью, и, в конце концов, благодаря Зои он привык к шуму. Ведь в компании весёлой Крисс покоя дождаться было трудно.

Вот и сейчас. Зои подбежала к Касу и надела ему на голову венок из небольших белых цветов, который она сплела исключительно из-за скуки. Гриммс вздохнул.

– Убери его с меня, Зои, – тихо сказал он недовольным тоном.

– Почему?

– Я тебе не манекен, чтоб на меня всякую бурду надевать.

Девушка погрустнела.

– Он тебе не нравится?

Кас хотел что-то сказать, но затем лишь безнадёжно выдохнул. Зои, наклонив голову, смотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами, изогнув бровки, отчего выражение лица становилось ещё более жалостливым. Когда она так смотрела на него, Гриммс был не в силах ей возражать.

– Ладно, оставь, – сдавленно пробормотал он и вернулся к карте.

Крисс тут же расплылась в широкой улыбке. Своим очарованием она могла растопить даже такого чёрствого сухарика, как Кас. С его упрямым и иногда вспыльчивым характером мириться было нелегко, но Зои была терпеливой. В конце концов, его нельзя винить. Мизантропия у него начала развиваться не с пустого места.

Когда Кас вступил в Алую Агонию, он совершенно отличался от того мальчика, с которым Зои познакомилась в санатории. При первой встрече он был спокойным и рассудительным. Но это не мешало ему смеяться и вместе с остальными участвовать в проделках. Но увидев его после всего произошедшего… На глаза наворачивались слёзы от того, как он выглядел. Он был покрыт ранами, синяками и следами от уколов, явно ставившихся небрежно, истощённый и измученный. Постоянно дрожал, очень мало говорил, а если и говорил, то запинался. Каждую ночь вскрикивал и просыпался от кошмаров. Резко реагировал на любой шорох, а при прикосновениях всегда вздрагивал.

Когда Зои побежала его обнимать, его глаза, и без того охваченные страхом, наполнились ужасом. Будто к нему идёт не подруга, а дикий зверь, желающий впиться в глотку. Кас дал себя обнять, но обнять в ответ не смог.

С этого дня началась его реабилитация. Зои всегда оставалась рядом, пытаясь добиться того, чтобы Кас мог доверять ей полностью. Каждую ночь она будила его от кошмаров и успокаивала, посвящала Гриммсу всё свободное время. Он не смог бы оклематься за год, если б не Зои. Хантер предложил Касу заняться арт-терапией – рисовать все мысли и чувства. Но разобрать то, что создавал Гриммс было трудно.

Закончив с картой, парень сложил её в рюкзак и взялся за блокнот. Зои оживилась.

– Дай посмотреть твои творения за прошлую неделю.

Кас вздохнул. У него не было желания показывать, что он «натворил». Его мышление отличалось от мышления Зои. И естественно работы покажутся ей странными. А может даже жуткими. В то же время, Зои никогда не осудит. И только ей Кас мог без опасения показывать свои творения.

Крисс с энтузиазмом взяла блокнот и, перелистнув несколько страниц, нашла нужную дату. Улыбка сползла с лица. Всё то же самое.