Чтение онлайн

— Давненько я не был здесь, — пробормотал Монк, плотоядно подмигивая грудастой служанке. — Давненько.

— Ч-чудесный г-горд, Лондн.

— О, да. А в девяносто втором был еще лучше. Тогда я был совсем постреленком, и стражники сцапали меня, стоило мне только запустить лапу в карман какого-то купчишки. Я, конечно, смылся. Мать к тому времени отдала концы. Я остался совсем один и через два года нашел тебя в Ливерпуле, помнишь? Потом мы отправились во Францию с тем, что успели стянуть у леди Кактаме в Дувре.

Эль лился рекой, истории следовали одна за другой, и вскоре приятели дружно храпели, положив головы на стол и ни на что не обращая внимания.

Бой хотел увидеть все достопримечательности, особенно лондонский Тауар, и Монк, чувствуя себя вершителем судеб, полный великодушия и благородства, повел приятеля к тому месту, где прелестная леди Джейн Грей [6] когда-то лишилась головы. Зато оба старательно избегали Боу-стрит [7] .

Джулиан Сен-Клер, граф Марч, уселся рядом с Найтом в читальной комнате Уайт-клуба и без предисловий заявил:

— По городу пошли слухи, Найт. Самые неприятные. Возможно, все из-за того, что мы так громко высмеивали тебя и совсем не обращали внимания на тех дураков, которые вертятся рядом. Кроме того, нескольким таким посчастливилось видеть тебя в Пантеон-Базар.

Найт, отложив «Gazette», внимательно посмотрел на друга:

— Понимаю. Пожалуйста, продолжай, Джулиан.

— Мне отвратительно повторять это, но все считают Лили твоей любовницей, а малышку Лору Бет, естественно, твоей дочерью, К сожалению, у нее волосы почти такие же черные, как у тебя.

— Не замечал, но, по-видимому, ты прав, — кивнул Найт с ошеломленной улыбкой. — Однако глаза у нее темно-синие, совсем непохожие на мои.

— По-моему, сплетники не смеют утверждать, что все дети — твои. Ведь старшему уже девять, не так ли? Ты должен был обладать необыкновенной мужской силой к семнадцати годам, чтобы стать его отцом.

«А Лили тогда было всего десять, — подумал Найт, но ничего не сказал вслух, не желая, чтобы Джулиан узнал, как его кузен, женившись на пятнадцатилетней девочке, немедленно наградил ее ребенком».

Он попытался вслушаться в то, что говорил друг. Конечно, до самого Найта доносились какие-то слухи, некоторые знакомые холодно кивали при встрече, но он ни на что не обращал внимания. Какая бессмыслица! Никто из них не сделал ничего плохого, и он не давал себе труда задуматься над всей этой чушью. Однако, если Джулиан настолько встревожен, чтобы рассказать обо всем другу, значит, дело плохо. Хуже, чем плохо, невыносимо. Найт тихо выругался.

— Согласен, — кивнул Джулиан. — Все твои друзья и я тоже пытались рассказать правду, но это похоже на катящееся по склону колесо, и крупица истины мгновенно обрастает всякими домыслами. К несчастью, обществу просто нечем сейчас пощекотать себе нервы, никакого более пикантного скандала не случилось, и тут подвернулся ты. — Он усмехнулся:

— Никогда не видел свою жену в таком гневе. Она едва не убила леди Грегорсон вчера, на музыкальном вечере — отвратительно тоскливая штука, кстати говоря. Какое-то визгливое сопрано из Милана.

— Придется, видимо, отправить Лили И детей в Каслроз. Меня назначили их опекуном, так что Уродина Арнольд может забыть о своих сластолюбивых замыслах. — Я видел объявление в «Gazette». Это еще больше подлило масла в огонь.

Граф, которому было известно о появлении Арнольда, спросил, слегка нахмурившись:

— Надеюсь, этот тип умеет читать?

— Джулиан, тебе пора узнать, что дорогой Арнольд — настоящий сквайр, а его жена, к величайшему сожалению, — моя кузина. Конечно, спасибо за предупреждение, но…

— Но, — подхватил Джулиан, — ты уже знал о болтливых языках.

— Да, только это значительно хуже, чем можно было ожидать. Я не возил Лили ни на балы, ни на рауты, ни на музыкальные вечера только потому, что она в трауре по мужу и не любит оставлять детей одних. — Найт широко улыбнулся. — Кроме того. Лили боится, что Сэм заткнет все дымоходы и мы, кашляя и задыхаясь, вырвемся на улицу в холод и мрак в одних ночных сорочках.

— Но ты не носишь ночной сорочки.

— Значит, сгорю со стыда и приведу в смущение окружающих.

— Лили прелестна. Будь она некрасивой, сплетники, возможно, внимания бы на все это не обратили.

— Знаю. — Найт немного помолчал, задумчиво сложив пальцы домиком. — Самое странное в том, что она даже не сознает, насколько красива. Это приводит в замешательство любого, особенно мужчину, много лет вращавшегося в светском обществе. Я считал, что знаком с каждым трюком, каждым фокусом, каждым заговором, на которые способны лишь изобретательные умы маменек, желающих сбыть с рук дочек-невест. Да что я говорю, тебе самому все известно, ты столько же времени варился в этом котле.

— Верно, но не совсем. Ты действительно вынужден отослать их в Каслроз?

— Что же еще делать, черт возьми? Джулиан начал внимательно изучать аккуратно подстриженный ноготь.

— Думаю, ты мог бы жениться на Лили. Не ожидавший такого удара, Найт остался сидеть с открытым ртом, глядя на друга с таким видом, будто тот внезапно лишился разума, а заодно слуха и зубов.

— Мне еще нет сорока, — произнес наконец Найт, медленно и раздельно. — Мне двадцать семь. Остается еще тринадцать лет свободы, прежде чем я совершу… этот… поступок.

— Это называется женитьбой, Найт, — преспокойно пояснил граф. — Всего-навсего предположение, старина. Ни к чему говорить так, словно беседуешь с полоумным.

— Я нанял учителя для мальчиков. — Найт, снова помолчав, с сожалением добавил:

— Собственно, Джон Джонс — да-да его действительно так зовут — должен прийти и встретиться с Лили в понедельник.

— Значит, он будет сопровождать их в Каслроз?

— Видимо, да.

Но Джулиан понимал, что этому, еще ненанятому наставнику, никогда не доверят заботу о Лили и детях, если, конечно, это будет зависеть от Найта, а тот наверняка скажет свое веское слово. Какая непредсказуемая и забавная ситуация… если бы не эти сплетники! Но Джулиан был уверен, что, встретив Лили, Найт забудет о своих непоколебимых принципах. Он подробно рассказывал обо всем происходящем жене. Кейт каждый раз заливалась смехом и как-то раз пригрозила даже написать о нем пьесу: «Достойный конец для того, кто слишком много протестует!»

— Этот новый учитель, должно быть, влюбится по уши, как только ее увидит! — заметил Джулиан.

Найт выглядел чрезвычайно мрачным. Наконец он, немного подумав, вздохнул:

— Конечно, влюбится, даже если он глух, слеп, нем и лишен мозгов, чего, конечно, не может быть. — Он снова вздохнул:

— Скажи, ты когда-нибудь слышал о женщинах-гувернантках?

Джулиан невольно рассмеялся:

— Тогда ты попадешь в беду, старина. Она влюбится в тебя!

— Ох, иди к дьяволу, Сен-Клер!