Чтение онлайн

С самого начала их романа Самоварова отдавала себе отчет в том, что ее избранник не идеален — на его характере сказывалась и многолетняя привычка обходиться без женщины в доме, и прежде всего — профессия психиатра.

Доктор был скептичен и скуповат на проявление эмоций. А Варвара Сергеевна, несмотря на то что долгие годы вынуждена была прятаться от своей женской природы в защитной оболочке, непостижимым образом сохранила восторженность и эмоциональность ушедшей молодости.

И если в первые месяцы их романа они, два немолодых динозавра, затянутых в панцири нажитых привычек и страхов, чудесным образом ожили и, будто смазанные волшебным миртом, задрыгали ожившими конечностями, то теперь, спустя почти полтора года гражданского брака, все стало возвращаться на свои места. Привыкнув к жизни с партнером, оба все чаще и чаще отползали обратно в свой костяной панцирь.

А может, все было намного проще, и это ощущение привнес в их жизнь внезапный, нарушивший равновесие переезд?

— Валер… я хочу задать тебе один неприятный вопрос, — нетерпеливо выждав, пока доктор доел, завела разговор Варвара Сергеевна.

— Варенька, не начинай, бога ради, издалека.

Доктор промокнул рот салфеткой и заглянул в заварочный чайник.

— Чайку бы, — огорчившись, что чайник пустой, вздохнул Валерий Павлович.

«И как-то ведь обходился, пока у него жили, без этого ежевечернего опилкового чая!» — с раздражением подумала Варвара Сергеевна.

Травяной чай в этом доме заваривался либо Анькой, либо ею — для Аньки.

— Анюта у себя? — покрутив крышку чайника в руках, спросил Валерий Павлович.

— Ты задавал уже этот вопрос.

— Тогда я с нетерпением жду твой, — безо всякого интереса сказал доктор. — И еще чайку…

Варвара Сергеевна, было привставшая из-за стола, решительно присела обратно.

«Сначала чайку, а потом еще что придумает, глядишь, так и увильнет от разговора, сославшись на усталость».

— Валер, у тебя был кто-то из пациентов, у кого был бы пунктик на мусоре? — спросила она, внимательно наблюдая за реакцией доктора.

— Что ты конкретно имеешь в виду? — удивился он. — Есть множество расстройств, включающих фиксацию на чистоте. В основном — обсессивно-компульсивные.

— Я не про чистоту, а конкретно про пунктик на мусоре. Про случаи, когда человек, стремясь от него избавиться, привлекает к этому действию внимание окружающих.

— Опять, что ли, нам кто-то мусор под дверь подбросил?

— Валер, ты услышал мой вопрос? — с ходу начала закипать Самоварова.

От нее не укрылось, как внимательно глядел на нее доктор, будто что-то прикидывая про себя.

Да, все это время ей не хотелось посвящать его в подробности. Доктор был перегружен на работе, а если все же допустить, что злоумышленник стремился навредить именно ему, она и сама могла бы с этим разобраться, раз уж сидит дома. Ей всего-то нужны кое-какие вводные, которые он, принимая ее вопросы за блажь, не хочет ей дать!

— Под нашу дверь кто-то систематически подкидывает мусор, — окончательно разозлившись и на доктора, и на себя, констатировала она.

— Бред какой-то! — пожал плечами Валерий Павлович. — В подъезде есть камеры?

— Представь себе, нет! Так же, как и в твоем!

Самоварова решительно встала и, пройдя к электрическому чайнику, стоявшему на столешнице у плиты, с силой вдавила на нем кнопку. Обиженно посипев, чайник тут же отключился. Воды в нем было на самом дне. Зачем-то решив немедленно промыть чайник, она откинула крышку и, включив воду, поставила его в раковину.

— Было бы лучше налить фильтрованной…

— Спасибо, капитан Очевидность. Я не воду в него наливаю, а мою!

— Ты ходишь на курсы вождения? — наблюдая за ее действиями, словно невзначай спросил доктор.

— Ты намекаешь, что мне нечего делать? — продолжала злиться Самоварова.

Доктор привстал из-за стола и, мягко отодвинув Варвару Сергеевну, достал из шкафчика, висевшего над раковиной, чистый стакан.

— Так ты видела сегодня Аню? — наливая в него фильтрованной воды из кувшина, спросил он.

— Видела. Мы вместе ужинали.

Доктор жадно пил воду и глядел на нее в упор. В его взгляде Варвара Сергеевна уловила такое же внимательное напряжение, что читалось час назад во взгляде Аньки.

— И о чем разговаривали? — докапывался Валерий Павлович. — Неужели тоже о мусоре? — продолжал иронизировать он.

Варвара Сергеевна выключила воду и с грохотом поставила мокрый чайник на столешницу.

Доктор отставил стакан и поймал ее за руку.

— Варь… Твоя дочь сегодня была у моего хорошего приятеля, репродуктолога.

— И что? — Выдернув руку, она схватила кухонное полотенце и принялась вытирать подмокшее дно и корпус чайника.

— Она решилась на ЭКО.

— Это недопустимо! — залив в чайник воду и плюхнув его на нагревательный круг, воскликнула Самоварова. — Сначала надо проработать остальные, не опасные для здоровья способы!

— Потише… Варь, ей прежде всего надо успокоиться… И ты, как мать, как самый близкий человек, можешь помочь, сохранив благоприятную обстановку в доме.

Варвара Сергеевна бросилась к одному из кухонных ящиков и достала оттуда пачку глицина.

— Ты намекаешь, что я хреновая мать? — положив под язык сразу две таблетки, выдохнула она.

— Го-о-споди! — снисходительно и оттого еще более неприятно усмехнулся доктор, как бы не обратив внимания на блистер таблеток в ее руке. — У тебя включилась типичная женская логика. Любите вы с ходу все обобщать! Я ни на что не намекаю, а прямо говорю о том, что тебе, вместо твоего «мусорного» расследования, лучше быть повнимательнее к единственной дочери.

Рассасывая глицин, Самоварова тупо смотрела, как доктор, передвигаясь по кухне, периодически трогал нагревающийся чайник, открывал непочатую коробку с рассыпным иранским, кем-то подаренным чаем, доставал из шкафчика чашку, всем своим видом демонстрируя, что добавить к сказанному ему больше нечего.

Она почувствовала скверный, вызванный переполнявшим ее безвыходным гневом озноб.

Не придумав ничего лучшего, Самоварова ретировалась с кухни. Наскоро одевшись и прихватив мобильный и папиросы, она вышла из квартиры.

Варвара Сергеевна сидела на лавочке во дворе дома и без всякого удовольствия пускала в темноту промозглого вечера дым уже третьей по счету папиросы.

Октябрьский воздух лизал настоящим холодом, но листья, которыми была густо усыпана земля небольшого дворика с установленными буквой «п» лавочками, казались еще живыми, теплыми.

Все это время она почти не отрывала взгляда от своих окон на втором этаже.

За те полчаса, что она провела на улице, ни Анька, ни Валерий Павлович не показались ни в одном из окон квартиры…