Чтение онлайн

Дверь еще несколько раздернулась:

— Открывай — крикнул Толик, уже не заботясь о том, чтобы его голос звучал ласково.

Затем ударил ладонью в дверь, словно пробовал, крепко ли та держится на петлях.

Катя подхватила банку. Из-под неплотно прилегающей крышки уже успело вытечь немного жидкости, пахнущей неприятно и едко Разобрать, что именно написано фломастером на куске пластыря, приклеенного к банке, было невозможно, синяя надпись уже давно расплылась от влаги. Но сомневаться в том, что внутри находится какая-то едкая дрянь, не приходилось, об этом свидетельствовали запах и мгновенно ставшие скользкими пальцы.

— Открывай, а то хуже будет! — на это! раз Толик ударил в дверь ногой, пока еще не собираясь ее ломать.

Он хотел лишь напугать женщину, понимая, что несложно довести ее до истерики, а потом, у плачущей. попробуй выудить нужную информацию. Он собирался для начала лишь слегка припугнуть ее не насилием, а только угрозой его применения. По опыту Толик знал: в таких ситуациях слабонервные предпочитают рассказать все, что они знают, и потом с ними можно легко расправиться. Человек же, напуганный до безумия, способен броситься на противника, значительно превосходящего его в силе.

— Чего тянешь? Открывай! Тебе что, двери не жалко?

Катя содрала с банки покрытую белым налетом полиэтиленовую крышку. У нее даже запершило в горле от едкого запаха. Она с ужасом смотрела на то, как плещется в стекле желтоватая жидкость.

— Не поздоровится тебе! Не поздоровится! — шептала она.

— Открывай, сука!

Ершова уже настолько пришла в себя, что смогла ответить:

— Отойди от двери, тогда открою Она понимала, силы не равны, и мужчина ее не послушается. Но интуиция ей подсказывала: «Тяни время. Катя!»

Дежурная на милицейском пульте приняла странный звонок. Успели прошептать лишь фамилию и адрес, а затем связь резко оборвалась. Звонили с домашнего телефона, определитель номера показывал, звонок сделан с названного же адреса. Звонила женщина. Звучал взволнованный шепот. Чувство было таким, будто звонившая куда-то спряталась и говорит тайком. В общем-то, можно было и забыть об этом звонке, дежурную он ни к чему не обязывал. И возможно, если бы звонил мужчина, дежурная так и поступила бы, но в ушах у нее еще звучал взволнованный Катин шепот. И она поступила так, как поступает любой человек, стремящийся переложить ответственность с себя на других. По карте дежурная отыскала ближайший к Лилиному дому опорный пункт милиции и передала туда сообщение о странном вызове. Теперь уже от милиционера, ответившего ей, зависело, что именно предпринять.

Опорный пункт находился в соседнем с Лилиным дворе. На звонок ответил молодой лейтенант, участковый, в свободное время пробавляющийся пописыванием статеек на криминальные темы. Заступил он на должность недавно, два месяца тому назад, и службу начал с того, что обходил квартиры, раздавая жильцам свои визитки, опрашивая их о проблемах. Лилю он посетил три недели тому назад и в квартире ее задержался дольше обычного. Сама Лиля поводов для этого не давала, но лейтенант прямо-таки растаял, когда узнал, что женщина работает в журнале.

Опубликовав около десяти небольших информационных заметок в газетах, лейтенант уже считал себя самым настоящим журналистом. Он принялся рассказывать Лиле о всяческих казусах, встречавшихся в его практике, с видом знатока расспрашивал ее о работе в журнале. Лильке он надоел ровно через пять минут. Она-то с первого взгляда могла отличить профессионала от любителя, к которому вполне можно применить термин «графоман». Но, будучи человеком опытным, Лилька ссориться с участковым не стала, мало ли что в жизни может случиться. Она предложила ему написать несколько коротеньких заметок и пообещала, что в случае чего попытается пристроить их в журнале «Курьер».

— И пишите поскорее, — уговаривала его Лиля, — пока не пропало желание. Я по себе знаю, самое страшное — это перегореть в творчестве. Напишите, я почитаю, вот тогда и будет о чем поговорить.

Окрыленный участковый отправился писать заметки.

Все, что он ни писал, ему не нравилось. Он представлял себе, как раскритикует его привлекательная профессиональная журналистка, и ему становилось стыдно. Но одновременно с этим росло и желание увидеть Лилю вновь, посидеть с ней, поговорить, возможно, даже немного поухаживать — о большем лейтенант и не помышлял. Но заметки, как назло, выходили неинтересными, пресными. ничего из ряда вон выходящего в районе не случалось. В общем, молоденький лейтенант уже успел разувериться в собственном таланте, отчаялся вновь побывать в гостях у Лили.

И вот, когда он уже был готов поставить на своих мечтах крест, прозвучал звонок от милицейского диспетчера. Сперва лейтенант даже не сообразил, что записанный им адрес и есть адрес знакомой журналистки. Уже повесив трубку, он посмотрел на запись, сделанную в регистрационном журнале.

— Черт, так это же она звонила! — и он понял, ему в руки плывет великолепный шанс увидеть ее вновь, предстать в образе героя.

Продиктовала бы диспетчер ему другой адрес, он бы, возможно, появился там не скоро, но к Лиле лейтенант буквально побежал. В папке из кожзаменителя вместе с документами лежали и черновики его будущих заметок.

Прямой дороги из двора во двор не существовало, пришлось обходить квартал, искать более-менее чистую тропинку среди раскопок, ведущихся возле самого подъезда.

Лейтенант дышал довольно часто, когда остановился возле двери Лилькиной квартиры.

— Открывай! — услышал он приглушенный толстой дверью мужской голос. , Звуки в квартире тут же смолкли.

— Открывай! — крикнул Толик, навалившись плечом на дверь.

Катя стояла у стены, сжимая в левой руке открытую банку с кислотой, в правой — хищно приоткрытые ножницы.

— Боже, дай мне силы решиться! — шептала она.

И тут раздался звонок в дверь. От неожиданности Катя даже немного расплескала кислоту. «Неужели? Неужели они пришли? — подумала Ершова и ощутила, как у нее из глаз потекли слезы. — Кто они? — вдруг засомневалась она. — Может, за дверью не милиция? Может, я зря радуюсь? Вдруг как те, с кем приехал фээсбэшник, забеспокоились, что его долго нет, и решили проверить, не случилось ничего?»

— Открывайте, милиция! — крикнул лейтенант и вдавил кнопку звонка.

Он уже не отпускал ее. Квартира наполнилась бесконечной электронной трелью. Катя по шороху поняла, что фээсбэшник на шаг отошел от двери. Ее трясущиеся пальцы легли на задвижку. Она резко провернула ее вместе с ручкой и распахнула дверь. Толик стоял всего лишь в шаге от нее, ствол его пистолета смотрел в сторону гостиной. Он лишь успел повернуть голову к Кате. Толик не собирался стрелять, во всяком случае сразу. Ершова плеснула ему в лицо, прямо в широко открытые глаза кислоту из стеклянной банки и завизжала как ополоумевшая.