Чтение онлайн

— Грустная у нас беседа получается. По вашим ответам я вижу, что ситуация безысходна.

— Да ничего подобного. Я считаю, что в последние полтора десятка лет для России все сложилось гораздо лучше, чем мы могли предположить. Ведь при умирающем Брежневе большая часть интеллектуалов считала, что дряхлой, гниющей советской власти хватит и на нас, и на наших детей.

— При этом всей страной мы ностальгируем по Леониду Ильичу и по Сталину.

— От этого никуда не деться. И люди будут еще ностальгировать. Впереди у нас — юбилей Победы. Мой прогноз: очень сильны будут попытки определенных политических сил, в том числе и находящихся внутри нашей элиты, связать эту Победу именно с именем Сталина. Не с народом, который потерял десятки миллионов людей и выиграл войну ценой своей крови, а с одним человеком, который сначала всю нашу армию уничтожил, а потом растерялся, когда Гитлер напал. Но я думаю, у них ничего не получится. Люди ностальгируют по старому времени, потому что сейчас трудно. {

— Если вы скажете на своем канале чуть больше, чем нужно, вас разве не уволят?

— Угрозу себе я до сих пор не ощущал. Но если я скажу то, что резко разойдется с позицией канала, — это будет прежде всего неэтично, потому что таким образом я подставляю своих коллег и свое руководство. Если же ситуация вызывает у меня какие-то повышенные эмоции, если я считаю ее как раз этически очень важной, то я могу позволить себе высказаться. Скажем, в случае с Юрием Будановым я в нескольких передачах говорил то, что, возможно, не полностью совпадало с официальной линией, хотя бы потому, что она еще не была выработана. Тем не менее, я считал, что если этот человек не будет осужден — это позор для армии и позор для страны. И разрешение на свою позицию я ни у кого не спрашивал. То же самое было при обсуждении гимна.

— А если вас некие околокремлевские силы попросили бы позвать в «Зеркало» Макашова?

— Его бы я никогда не позвал. Во-первых, нельзя, на мой взгляд, давать нацисту такую трибуну, а во-вторых, после него студию не отмоешь.

— Но чувствуется, что воздуха вам не хватает. И тогда о сегодняшнем времени вы говорите эзоповым языком в своих исторических хрониках?

— Это не эзопов язык — это правда, это то, что было, это то, что воспитывает граждан. В истории есть все, смотрите и делайте для себя выводы.

Александр Мелъман, сайт sem40.ru

Последышей Смердякова при всем различии их темперамента, интеллекта и образованности роднят патологические русофобия, грубость, безответственность, демагогичность и наглость. Не исключено, что лет через полета историки подпишут нашему политическому бомонду (от президентской администрации до парламента) такой приговор:

Ельцинский ареопаг 90-х годов XX века был ареной «взаимных нападок и раздоров, где каждый за себя, с нетройным и беспорядочным криком, привлекал к ответу своих недругов и добивался их наказания. Борьба носила крайне

ожесточенный характер и обычно оканчивалась политической или физической смертью побежденного… Современники говорили о подлинном разделении сената, при котором «на одной стороне было состоявшее из честных людей большинство, на другой — располагающее властью меньшинство»…

Впрочем, сознаюсь в подлоге. Я процитировал характеристику римского сената 2-й половины I века новой эры! Недаром, диалектики говорят, что в истории все повторяется по спирали. Продолжим выдержки из специальной, но столь актуальной книги о величайшем римском историке Таците. А вы убедитесь, что авторские комментарии и реминисценции попросту излишни:

«… Социально-психологический тип сенаторов меньшинства лучше всего определяется тремя словами: «audax», "callidus", «promptus», то есть «наглый», "горячий", "рьяный"…»

Callidus (у Тацита) — это «тщеславный, темпераментный, горячий, несдержанный, неразборчивый в средствах человек. Хищное честолюбие, алчность, плотоядная любовь к жизни, готовность на все ради удовлетворения своих страстей и вожделений —… характерная черта сенаторов меньшинства…

В массе то были люди… «алчности неизмеримой». Один «оставил своим наследникам столь фантастические суммы, что завещание его было признано недействительным». Другой «был богаче чуть ли не всех своих современников и… императора Августа». Третий «мог в 69 г. из личных средств покрывать государственные расходы на гражданскую войну. Для них характерно не столько богатство… сколько методы его приобретения вымогательство завещаний, баснословные гонорары (а фактически взятки) за судебное заступничество, в военное время обыкновенный грабеж и в любое время доносы (то есть шантаж и компромат. — Авт.). Жажда почестей была в них еще сильнее, чем жажда денег…

Audax… Это слово означало неуважение к исторически сложившемуся и освященному временем строю жизни. Audacia была присуща людям меньшинства даже в повседневных проявлениях», гранича «с обыкновенной наглостью…

Promptus: энергичный, талантливый, работоспособный, а еще артистическое увлечение риском и готовность в любом положении бороться до победы или до… катастрофы.

Общественное и частное поведение этих людей, специфические черты их личности, весь их облик шли вразрез с… официально идеализированным консервативным строем римской жизни…» То есть попирали и презирали такие принципы, как mos maiorum (верность заветам предков), pietas (смиренное подчинение религиозному, государственному, семейному долгу и уважение к обществу и его устоям), virtus (самоотреченность во имя общинных благ)»…

Всех заинтересовавшихся отсылаю к первоисточнику:

Г. С. Кнабе. Корнелий Тацит. М.,1981

«Говоря о своей работе в качестве ведущего программы «Зеркало», Н. Сванидзе подчеркивал, что для него политики не делятся на "симпатичных и несимпатичных". "Мне плевать на их обаяние, я сам обаятельный, — замечал Сванидзе. — Важнее, чего можно от того или иного государственного мужа ожидать. Я по образованию историк, и мне гораздо интереснее, что у политика скрыто за внешними чертами. В соответствии с этим я и формирую свои симпатии и антипатии. Если они совпадают с общественным мнением, это просто удача". Характеризовал себя "убежденным государственником". "В этом моя сила, которая, надеюсь позволит мне в обозримое время чувствовать, что руки мои развязаны", — подчеркивал Сванидзе Оценивая ситуацию, сложившуюся на ВГТРК к приходу на пост его руководителя Н. Сванидзе, газета "Московский комсомолец" констатировала, что "Поднимать рейтинг программ Сванидзе будет трудно. Он очень зависим от Кремля, где некоторые крайне недовольны, например, острыми и сенсационными программами А.Боровика. Благодаря критике сегодняшней всеобщей коррупции программа "Совершенно секретно" имеет успех у зрителей, но именно ей угрожает закрытие. Другие силы будут инспирировать новую вакханалию дешевой попсы на РТР».

«Московский комсомола!», 11 февраля 1997

«О наших ТВ-звездах информация впервые просочилась несколько лет назад, когда разразился скандал с НТВ. Тут-то зрители узнали, что зарплаты составляют тысячи долларов. Затем информация вновь иссякла, но вот недавно в некоторых СМИ были приведены такие данные: Евгений Киселев на последнем месте работы на канале ТВС получал в месяц 50 тысяч «зеленых», труд Владимира Познера оценивается в 35, Николая Сванидзе, Светланы Сорокиной — в 30, Савика Шустера — в 25, Татьяны Митковой и Михаила Осокина — в 12, Максима Галкина в 10 тысяч баксов. На питерских каналах звезд такой величины просто нет, только наш Дмитрий Нагиев оценивается на столичных в 10 тысяч долларов».

«Цирюльскй Сибирник», 27 августа, 2003 г.

Ведущий программы «Зеркало» проводит жаркие летние дни в Архангельском. Туда с четой Сванидзе отправились и корреспонденты «КП»

Как развлекаются телезвезды летом, когда в эфире — одни повторы, а работы почти ноль? С этим вопросом мы обратились к ведущему программы «Зеркало» Николаю Сванидзе. Николай любезно согласился явить собой «звезду на отдыхе» и пригласил корреспондента «КП» на денек на дачу.

В 11.00, как и было условлено, мы звоним в дверь Сванидзе.

— Проходите, мы вас ждем! — У порога нас встречает теща Николая Ксения Андреевна.

Из ванной раздается шум воды. Через пятнадцать минут, благоухая одеколоном, в столовой появляется сам Николай.

Знаете анекдот про шпиона? Начальник говорит ему: едешь в Америку, будешь там изображать сына арабского шейха, мультимиллионера, плейбоя. Тут звонок из бухгалтерии. Начальник внимательно слушает, кладет трубку и сообщает: задание осталось, но «легенда» изменилась, теперь ты нищий… Так вот и у нас: заболел пес, и мы не едем на дачу. Вместо этого отправимся в Архангельское, в усадьбу князя Юсупова, мы там часто бываем в выходные.