Чтение онлайн

А. К. У нас в эфире слушатель. Добрый день, представьтесь пожалуйста.

Андрей Владимирович. Андрей Владимирович, Санкт-Петербург. Вот мы на этой неделе отмечали 40-летие выхода Гамлета на экраны Козинцевского. Григорий Михайлович в своих- записных книжках написал, «так как обезьяна стала человеком, она перестала смотреть телевизор». Это году в 1960-м было написано. Это к вопросу о пользе чтения книг. Но мой вопрос в другом. Мне кажется, мы, когда делаем передачи исторические, совершенно не понимаем, как они воспринимаются подрастающим поколением. Я работаю со студентами, и на 23 февраля прошла серия передач, посвященных депортации чеченцев. Когда я после этого пришел в аудиторию, студенты мне говорят: «Андрей Владимирович, что же вы говорите, что национальный вопрос такая тонкая материя, здесь нужно все делать очень деликатно, вот оно — решение. Ведь было же решение. Был человек, который нашел решение этого вопроса, так и надо поступить». Вот такова была реакция.

Н. С. Мне нечего вам ответить, Андрей Владимирович, я с вами полностью согласен.

А. К. А я, заходя в аудиторию к студентам, тоже 23 февраля, и просто поинтересовавшись, кстати, после одной из ваших серий в связи с Троцким, просто спросила у второго курса, что мы отмечаем 23 февраля. Один человек в аудитории провел некую связь между Красной Армией, поражениями в 1918 году, и так далее… Где можно посмотреть уже вышедшие программы, Антон у вас спрашивает.

Н. С. Пока нигде. Продаются пиратские копии, на самом деле, в большом количестве. А если брать законный способ, пожалуй, пока негде. Речь идет о возможном повторе на «России» или канале «Культура» летом, потому что на лето я выхожу в творческий отпуск, поднакопим материалов немножко, а потом будем выпускать кассеты.

А. К. Вы утверждаете, что вы антикоммунист, но в ваших программах вы восхищаетесь Троцким и другими бандитами. Почему — Аркадий Сергеевич из Самары вас спрашивает.

Н. С. Уважаемый Аркадий Сергеевич, я не восхищаюсь Троцким и другими бандитами, я вообще не восхищаюсь бандитами, но я отдаю должное ярким людям. Несомненно, Троцкий, так же, как и Ленин, как и Сталин, как и многие другие политики XX века, очень страшные, принесшие очень много горя России, были яркими людьми. Если бы я не показывал их как ярких людей, я бы не ставил их в центр своих фильмов. Вот есть такой парадокс, гений и злодейство, к сожалению, часто вещи совместные, я не согласен с Александром Сергеевичем Пушкиным.

А. К. У нас в эфире слушатель, добрый день, представьтесь пожалуйста.

Владимир. Здравствуйте, Владимир из Новосибирска. Я поздравляю Николая Карловича с попыткой сдвинуть гору. Я сейчас работаю несколько параллельно с ним, подвизаюсь на одном предприятии, кстати, хорошо платят за это, делаю примерно то же. Последний раз с очень большим успехом прошло мое выступление по любопытной теме — «Красный спецназ».

А. К. То есть, вы историк? Подвизаетесь на каком поприще? Вы историк, аналитик, к телевидению имеете отношение?

Владимир. Я скорее аналитик, занимающийся историей. Я наткнулся, как и Николай Карлович, думаю, на то, что, к сожалению, в массовом сознании есть борьба мифологий.

Н. С. Конечно, да, правильно.

Владимир. И второе: вот телевизионный формат, к сожалению, не дает возможности вывалить всей массы фактов. Эта узкая тема про «красный спецназ», боевые группы большевиков периода первой русской революции.

Я С. Я согласен с вами. Вообще телевидение вещь в известном смысле поверхностная. Но никуда не деться. Это такой жанр.

А. К. Александр Северов желает вам, Николай, и в дальнейшем быть столь же непримиримым и честным.

A. К. У нас еще один звонок.

Слушатель. В прошлом году мы другу друга поздравляли с 50-летием окончания исторического факультета, я его с отличием кончил, но с интересом слушаю ваши передачи. Мне вообще кажется, что как-то вот историк и телевидение — разные профессии. И в целом ряде случаев, конечно, понимаете, если Парфенов ведет передачу в таком как бы советующемся тоне, то у вас есть какое-то навязывание, навязывающая манера, она немножко неприятна. По многим вещам можно поспорить, даже по тем, которые нам подают как правду, но в чем-то она и сказка. Допустим, о таких вещах, как, например, о том, получал ли Ленин деньги из Германии. Получал. Но во-, прос в том, от кого получал. Может, он их получал от социа-литических фондов Германии.

Н. С. Две вещи. Что касается тона, если вам мой тон кажется несколько навязывающим, тогда мои извинения. Я не хочу, чтобы он был навязывающим. Но я излагаю факты, И любой факт, наверное, кажется навязывающим. Вот вам изложили факт — опаньки, что мне факт тут свой предлагают. В частности, о фактах о Ленине: все-таки здесь, хоть вы историк, мы с вами коллеги, я окунулся в документы и должен сказать: нет, не от социалистических фондов Ленин получал деньги на русскую революцию, а от германского Генштаба, документы на этот счет есть. Если вам кажутся документы тоже элементом навязывания — еще раз прошу прощения.

B. Л. Я бы все-таки хотела обратить внимание слушателей на то, что поверхностность в освещении телевидением исторических вопросов мы уже признали. Тут, в общем, все понятно, в связи с этим у меня вопрос к Николаю: сколько времени уходит на подготовку программы и сколько из отснятого материала идет в эфир?

Н. С. На самом деле, это фабрика-кухня. Мы где-то уже к десятой серии поймали такой темп и ритм, на мой взгляд, предельно эффективный. Никто не верил, что можно каждую неделю выдавать по фильму.

В. Л. В общем, с трудом верится.

Н. С. Когда начали, у нас не было запаса в 20–30 передач. Не было. Мы когда начали, у нас было 6 или 7 передач, и то еще некоторые не вполне готовые к эфиру. Теперь мы идем с запасом в месяц. В эфире будет, я еще раз повторяю, Врангель, 1920-й год, а мы работаем над Тухачевским — 1921-й, Дзержинским — 1922-й, и Мейерхольдом — 1923-й. В разной степени готовности. Очень быстро готовим. Что касается того, какая часть отснятого материала — очень значительная. Поскольку времени очень мало, мы стараемся работать сразу набело.

В. Л. А у вас никогда не возникало ощущения, что, может, стоит снять один фильм, например, про Врангеля, снимать его года 2–3—4, а потом показать?

Н. С. Вы знаете, можно и 10 лет снимать фильм про Врангеля, и, наверное, он получится хорошим. Но просто у нас немножко другая задача. Думаю, и ваш подход имеет право на существование, но тут просто другой проект.

В. Л. Опять-таки специфика телевидения?

Н. С. Я не думаю, кстати, что фильм о Врангеле, который вы, если получится, посмотрите послезавтра, в среду, он бы сильно выиграл, если бы пролежал 10 лет, и мы его все время дополняли. Может, он фактически был бы богаче и отточеннее, но из него ушла бы какая-то страсть, которая находится на кон-чиках пальцев. И, может, он стал бы и менее интересным.

А. К. А сейчас наша традиционная рубрика «Смотритель», в которой дежурный телезритель всматривается в телепейзаж недели и высказывает свое личное мнение. У телевизора на минувшей неделе дежурила Наталья Фурсова, студентка, ей 18 лет.

Наталья Фурсова. В апреле мне обычно не до телепросмотров. Солнышко греет, птички поют и хочется гулять. На улице интересного больше, чем в телевизоре. Поэтому телик смотрю мало. Зато каждый раз, когда включаю, меня что-нибудь да удивляет. Как-то раз на этой неделе включала я его поздно вечером, ближе часам к 12, и натыкалась на «Детали». Ток-шоу такое есть на СТС. Его Тина Канделаки ведет. Я вообще не поклонница таких передач. Но тут прямо оторваться не смогла. Фигура у ведущей просто потрясающая, и рассмотреть ее, слава Богу, можно без особых препятствий, юбка по длине больше на пояс похожа, и открытый корсет Тине тоже идет, прическа — «развернись на мне бульдозер». Но откровенная одежда это не страшно, молодые телеведущие должны быть яркими и привлекательными. Другое дело, что Тина отвратительно ведет, и себя, и передачу. В программу, которую я смотрела, пригласили Петкуна. Мне было его искренне жалко. Он сидел в столь напряженной позе, что казалось — хочет убежать. Канделаки доказывала, что Петкун очень много занимается своим имиджем. Он отрицал. Каждую фразу Тина начинала с «только не говори», видно, для связки между сумбурными вопросами. Петкун сумел поставить Канделаки на место. Он сказал, что очень трудно объяснить что-то, когда человек не хочет тебя слушать. Ведущая «Деталей» действительно никого не слушает. Что скажет гость, ей неинтересно. Она строит из себя всезнайку и очень любит рассказывать, что думал и чувствовал герой, когда он что-либо делал. «А хочешь, я расскажу, когда ты… А вот так мне и не сказал. Давай я тебе объясню…» Это ее любимые выражения.