Чтение онлайн

— Я отнюдь не передумал. Напротив, я еще более уверен в своем желании, чем раньше.

— Марк, прошу тебя!

Наташа ощущала полную растерянность. И дело вовсе не в его настойчивости — она в каком-то смысле была даже лестной. Кроме того, Наташа инстинктивно догадывалась, что Марк в достаточной степени джентльмен, чтобы оставить девушку в покое, если она действительно этого хочет. Но ее как раз и беспокоило именно то, что она оказалась не способна по-настоящему возмутиться его нахальством. Искушение позволить Марку одержать победу в этом маленьком поединке характеров было почти неодолимым. Даже сейчас, когда их разделяло пространство спальни, он действовал на нее с пугающей силой. Наташа почувствовала какой-то внутренний трепет — многозначительный признак, предвещающий ее поражение.

Неожиданно на глазах выступили бессильные слезы. Наташа сердито смахнула их прочь. Она не покажет своей слабости!

Марк чувствовал борьбу противоречивых чувств, отражавшуюся на лице Наташи, и его выражение тут же изменилось: насмешливая улыбка, кривившая губы, смягчилась, а глаза посерьезнели.

— Наташа, не расстраивайся! Я не хочу причинить тебе боль. Совсем наоборот, я хочу, чтобы ты была счастливее, чем когда-либо. И я обещаю, что так оно и будет, если только ты смиришься с тем, что так естественно происходит между нами.

— Но… — тихо всхлипнула Наташа. Но… что? Как она может объяснить ему то, чего и сама больше не понимает?

Марк похлопал рукой по покрывалу:

— Почему бы тебе не присесть на краешек кровати и не послушать меня минутку? — Наташа заколебалась, но Марк поспешил добавить:

— Обещаю, что не буду к тебе прикасаться.

Наташа устало опустилась на угол кровати, сцепив руки на коленях. Марк казался задумчивым.

— Может быть, я слишком сильно на тебя напираю, тогда прошу прощения, начал он. — Ты явно не привыкла позволять мужчине брать на себя бразды правления. Впрочем, за это я вряд ли могу тебя винить. Чтобы выжить в таком городе, как Нью-Йорк, нужно быть жестким. — Его голос смягчился. — Но чтобы получать от жизни удовольствие, нужно еще и другое: понимать, когда можно позволить себе быть просто слабой женщиной. Тот, кто никогда не поддается страсти или нежности, будет ужасно одинок.

— Я не то чтобы боюсь собственных чувств. — Наташа замялась, не зная, как выразить свои запутанные эмоции, и попыталась, не очень, правда, убедительно, прибегнуть к прежним доводам. — Я… я просто совсем ничего о тебе не знаю!

С тихим смешком Марк перенес тяжесть тела на один локоть.

— Ха, ты знаешь гораздо больше, чем думаешь! Поразмысли и расскажи мне все, что вспомнишь.

Вопрос немного успокоил Наташу. Да, лучше придерживаться фактов.

— Ну… ты француз, — начала она, — живешь в Париже, кое-что смыслишь в живописи, кино, винах и…

Одним взмахом руки Марк возмущенно отмел все эти предположения.

— Это все слишком очевидно! Думаю, у тебя хватит воображения на что-то более глубокое, cherie.

Наверняка у тебя сложилось определенное мнение о моем характере?

Тихо вздохнув, Наташа примолкла. Она попыталась представить, какие богатые возможности открываются перед ней, ведь подумать в таком свете о нем было ново и необычно.

— Ладно, посмотрим, — начала она медленно. — Благодаря своему так называемому «поверхностному» образованию ты в любом вопросе, какой я только могу затронуть, чувствуешь себя как рыба в воде….Хм, ты вежлив, во всяком случае большую часть времени.

Марк кивнул, поощряя ее.

— Что еще? Тебе нравится дразнить и… провоцировать. Ты очень привлекателен — и сознаешь это!

Он поморщился, и Наташа усмехнулась: попала в точку.

— Ты хорошо чувствуешь настроения других людей. Может быть, даже слишком хорошо. Кроме того, ты большой «спец» по комплиментам и знаешь, как заставить женщину почувствовать себя женщиной, — закончила она, не замечая, что почти слово в слово повторяет некоторые вещи, которые недавно говорил он сам.

— Неплохо! А как у меня насчет добродетелей?

— Например?..

— Таких, как честность, порядочность…

— О, ты несомненно честный. — Это Наташа почувствовала сразу. Порядочный? Возможно. Искренний? Да. Гордый? Безусловно. Щедрый? Да. Усердный? Явно! Вдумчивый? — Наташа принялась загибать пальцы.

— Стоп, стоп! У меня будет — как это у вас говорится? — головокружение от успеха, — рассмеялся Марк.

— Слишком поздно, оно у тебя уже имеется!

Уму непостижимо, как легко этому французу удалось изменить ее настроение! Он воистину профессионал обольщения!

Марк шутливо зааплодировал.

— Ну вот видишь? За такое короткое время ты узнала обо мне довольно много. И не эти ли самые качества имеют значение? Не по ним ли ты обычно судишь в конце вечера, достоин ли мужчина чего-то большего, нежели дружеский поцелуй в щечку?

Это правда. Гораздо важнее, не какая у мужчины профессия, а что он за человек. Наташа поняла его точку зрения, но сомнения все же оставались.

— Но не мешало бы знать и факты! А что, если ты — международный торговец наркотиками? — спросила она угрожающим тоном, заранее зная, что такое предположение совершенно абсурдно. — Или террорист? Или — еще того хуже — женат? — Тут ее лицо посерьезнело. До сего момента подобная возможность как-то не приходила ей в голову.

Марк выглядел шокированным.

— Бог мой! Какое у тебя романтическое воображение! Я определенно не женат, что до остальных твоих фантазий… увы! Реальность тебя разочарует. Я усердно работаю и получаю зарплату так же, как другие. Уверяю, это довольно скучная история.

— О нет! — запротестовала Наташа. Она уселась поудобнее, подперев рукой подбородок. — Давай-ка рассказывай!

Марк со стоном откинулся на подушки.

— Ты что, никогда не спишь? Не могли бы мы обсудить занудные подробности того, как я зарабатываю на жизнь, за завтраком? А прямо сейчас я бы с гораздо большим удовольствием поцеловал эти восхитительные губы и исследовал бы то неизведанное, но очень манящее и соблазнительное, скрытое этой древней одеждой.

— Пока что тебе ничто не мешало попытаться!

— Значит, я могу продолжать? — подчеркнуто церемонно осведомился Марк.

Наташа вспомнила, что он обещал не прикасаться к ней, и состроила шутливую гримаску, изображая нерешительность. Вспомнились все причины, по которым она привела его к себе. Марк абсолютно не походил ни на одного из мужчин, которых она когда-либо знала. Он ее очаровывал и, что еще более поразительно, заставлял почувствовать себя очаровательной. А еще он обладал способностью возбуждать все ее чувства таким образом, что это оказалось для нее полной неожиданностью. Если Наташа когда-нибудь и откажется от своих принципов, то это произойдет из-за дерзкого парижанина.

Никакого решения она так и не успела принять: не существовало такого момента, про который Наташа могла бы впоследствии сказать: «…И тогда я решила заняться с Марком любовью». Просто она вдруг обнаружила, что находится в его объятиях. Она целовала его с такой готовностью, которая может родиться только из прорвавшейся наружу глубоко подавляемой потребности. Его сила переливалась в нее, унося усталость и заряжая энергией.

Теплые влажные губы Марка скользнули по ее губам, сгорая от нетерпения потребовать все, что только возможно. Ответное желание девушки было столь же сильным, и, как бы признаваясь в этой томительной жажде, ее язык искал встречи с его языком. Наташа чувствовала, что открывается навстречу Марку так полно, так искренне, как не открывалась еще ни одному мужчине.