Чтение онлайн

Так он случайно оказался около дома Сережки Вепрева, хотя к нему он совсем и не собирался идти. А у подъезда сидела Женя, нажевывая свою жвачку.

— О, привет! — сказала она. — Давно тебя не было видно. Если ты к Серому, то его нет. Соседка сказала, что его и матуху увезли менты.

— Хреново, — прохрипел Куцый, — за мной тоже приходили, только я ноги сделал. У тебя деньги есть?

— Откуда!

Куцый скривился, потом, опустив глаза, увидел на ее руке знакомую печатку.

— Ты че, еще не загнал ее? — спросил он.

— А на хрена, она мне так нравится, — Женька полюбовалась блеском золота.

— Дура, она же в розыске, это же улика! Из-за нее нас всех упекут лет на десять. Дай сюда!

Сорвав с руки ошеломленной девушки печатку, он сначала хотел ее забросить куда подальше, но потом передумал, и спрятал в карман.

— Если увидишь брата, скажешь, чтобы молчал как рыба. Не было ничего, в полный отказ что б шел, поняла?

— Угу. Только когда я его теперь увижу? Его, поди, уже закрыли.

— Болтать не будете, хрен, что они докажут. Я счас из города слиняю, перекантуюсь в Железногорске. Чао!

После этого он пошел в сторону, противоположную от вокзала, к району Соцгородских барков. Зайдя в один из этих приютов нищеты, Сашка постучал в дверь с фатальной цифрой тринадцать. Единственная в этой трущобе дверь эта была железной. Открыла ему остроносая, худощавая цыганка.

— Чего надо? — не очень любезно спросила она.

— Маму Розу позови, — попросил Сашка, — скажи, товар есть.

— Жди здесь, — велела цыганка.

Куцый осмотрелся по сторонам, и хмыкнул. Цыгане даже тут устроились по-своему. Прорубили стены, и соединили несколько комнат в настоящую квартиру. Комната, в которой он находился, была и кухней, и прихожей. Долго рассматривать этот цыганский дворец ему не пришлось. Из-за бархатных, красных штор показалась мама Роза, толстая цыганка преклонных лет, одетая в традиционный, цыганский костюм.

— Ну, чего надо? — так же неприветливым тоном спросила она.

— Вот, продаю. Смотри, какая классная вещь, — просипел Куцый, подавая ей печатку. Та поднесла ее к глазам, внимательно осмотрела.

— Золотая, не сомневайся.

— Вижу, не первый день живу на свете. Пятьсот, — сказала она, продолжая разглядывать золото.

— Да ты что, мама Роза, с катушек спрыгнула?! — возмутился Куцый. — Тут золота сколько, а сделано как! Мама Роза, ты уж не борзей!

— Это ты не борзей, Сашка! За этой гайкой крови, поди, немеренно. В ломбард не отнесешь, что с ней еще делать?

— Да, какая там кровь, ты че!? Я эту гайку на Ильмене нашел, на пляже. Крутые там бухали, видно кто-то потерял.

— Ладно, все вы эти сказки мастера рассказывать. На еще сотню, и вали отсюда, — доставая из обширных юбок пачку самых разнокалиберных купюр, сказала цыганка.

Куцый скрипнул зубами, но, взяв деньги, послушно вышел за дверь. С мамой Розой спорить было трудно, тем более качать права. Он знал, что в соседней комнате всегда сидело несколько сыновей мамы Розы, здоровенных жлобов, готовых намять бока любому, кто хоть повысит голос на их мамочку.

Только теперь Куцый, наконец, направился к вокзалу. Сначала он хотел идти пешком, но при виде проезжающей патрульной машины поспешно свернул к остановке и залез в подошедший автобус. Платить, по обыкновению, Сашка не стал, ехать было всего две остановки. В Кривове вокзал и автовокзал помещались на одной площади, с разных сторон. За последние годы к ним пристроились множество кафешек и забегаловок. Червь, съедающий Сашку изнутри, заставил его свернуть к одной из них. Он взял бутылку водки, два куска селедки, и отошел к крайнему столику. Он выпил первые сто грамм, когда в кафе вошли два таксиста.

— Нинка, налей-ка нам минералки похолодней, остуди душу, — с порога крикнул один из них, жизнерадостный весельчак.

— Может, лучше пивка, для рывка? — Засмеялась продавщица.

— Не, ну его нахрен, это пиво. Сегодня ментов по городу, ужас сколько. Сейчас возил мужика в Покровку, так на выезде всех подряд останавливали, даже автобусы.

— А что случилось то? — удивилась Нинка.

— Да, уголовника какого-то ловят. Сбежал, похоже.

— А что он сделал? — скучающей проводнице все было интересно.

— Что сделал, не говорят, — заметил второй таксист, — но приметы у него вполне конкретные: низкорослый, морда в шрамах, одет в серое трико и черную майку.

— Так что смотри, увидишь такого, сразу хватай, и тащи в милицию, — засмеялся весельчак.

Услышав это, Куцый застыл со стаканом в руках. А он ведь как раз хотел сесть на маршрутку, и добраться до Железногорска.

Одет он был сейчас неплохо, но проклятые синяки и шрамы сразу привлекали к нему внимание. Выпив еще сто грамм, Сашка завинтил пробку, сунул бутылку в рукав, и на ватных ногах вышел на улицу.

"Может, сесть на электричку?" — подумал он. Но, издалека глянув на электронные вокзальные часы, вспомнил, что ближайшая электричка до Железногорска будет через час, а значит, этот час придется болтаться на глазах у железнодорожной милиции. Тогда, он поглубже надвинул на брови свою бейсболку, и пошел на остановку городского автобуса.

Ему нужен был автобус номер шесть, идущий в самый крайний район города. Оттуда он уже хотел выбраться из города пешком, через дачи. Может, это бы и удалось, если бы Сашка по привычке не стал брать билет. Народу было много, но не чрезмерно, не как в час пик. Пробравшись к заднему стеклу, он уставился в окно, надеясь, что с его маленьким ростом его не заметят. Но от зоркого кондуктора не укрылось наглое пренебрежение общественными обязанностями.

— Эй, там, на задней площадке, передавайте за проезд! Мужчина в синей бейсболке, оплачивайте проезд.

Куцый сделал вид, что это его не касается. Кондуктор, поняв, что проблема более сложная, чем она думала, слезла со своего возвышения, и начала, расталкивая пассажиров, пробираться назад. Куцый почувствовал, как его резко дернули за плечо. Обернувшись, он увидел перед собой лицо разъяренной женщины лет сорока пяти. За день работы в этой удушающей жаре нервы у Ольки Михайловны Климкиной были взвинчены до предела. Ее даже не смутила эта страшная, вся в синяках и шрамах рожа. Таких она очень много повидала за десять лет своей кондукторской жизни.

— Так, ну ты что, ты самый хитрый, да?! Ну-ка, плати, давай! — закричала она.

— Я платил уже, — начал «петь» свою обычную легенду Куцый, — ты че, забыла что ли? Совсем с ума сошла?

— Ну, как же! Я полная дура! Что, думаешь, я совсем дура, что ли? Как же я тебя такого красивого не запомню. Плати, давай!

— Да, платил я, сейчас билет покажу.

Он начал шарить по карманам, сам, при этом косясь в окно. Увы, ехать надо было еще остановок пять, и сколько не тяни время, надо было что-то говорить.