Чтение онлайн

– Пойдём ко мне. Сам всё увидишь, - сердито ответил Костян.

Переступив порог своей комнаты, он тут же завесил тяжёлые шторы и включил настольную лампу.

– Ложись на диван, на самый край и посмотри на стену.

Я сделал, как велел Костян, лёг на край дивана и взглянул на стену справа от себя. Сначала я ничего не увидел – только светло-синие обои с накладывающимися друг на друга геометрическими фигурами, но спустя минуту среди квадратов и треугольников я действительно увидел лицо. Костян был прав, когда говорил, что лицо почти человеческое. Единственное отличие – слишком отстранённая надменная холодность в чертах, больше похоже на лицо статуи или просто на беспристрастную маску. Тёмные провалы глаз смотрели прямо на меня.

Я встал с дивана и отошёл в угол комнаты. С этого ракурса лица не было видно, просто квадратики и треугольники на синем фоне. Я снова лёг на диван – лицо появилось. Такая вот удивительная и жутковатая зрительная иллюзия. Костян сидел на стуле и молча наблюдал за мной.

– Ну, что тебе сказать? Чувак на стене, конечно, стрёмный, но ты точно уверен, что раньше он смотрел в другую сторону?

– Я уверен. Эти обои у меня уже три года. Раньше положение лица было другим.

Вид у Костяна был такой испуганный, что мне даже расхотелось над ним подшучивать.

Через несколько дней каникулы кончились, начались школьные будни. Костян больше не заикался про лицо на обоях, но постоянно находился в мрачном, дурном настроении. Я всеми силами пытался его растормошить, но тщетно.

Как-то в среду Костян не пришёл в школу. Вернувшись после уроков домой, я сразу позвонил ему. Мне ответил его отец.

– Здравствуйте, дядя Серёжа, это Саша. А Костя дома?

– Костя умер, - ответил он глухим надтреснутым голосом и повесил трубку.

Как я потом узнал, утром в среду мать пошла будить Костяна в школу, а он мёртвый и уже окоченевший лежит на диване, безжизненные голубые глаза широко открыты. Врачи сказали – остановка сердца. Это очень странно, Костяну было всего пятнадцать, и сердцем он никогда не страдал. Через несколько дней после похорон, я зашёл к родителям Костяна. Сказал, что хочу забрать тетрадку по истории, но на самом деле я хотел взять что-нибудь на память о друге. Отец махнул рукой в сторону его комнаты, дескать, иди ищи сам.

Я прошёлся по комнате, думая, чтобы такое взять. Мой взгляд упал на пластиковую фигурку рыцаря на белом вздыбленном коне. Эту игрушку Костян на спор стырил из магазина пять лет назад, мы тогда едва убежали от охранника. Было весело.

Я взял фигурку, сунул в карман куртки и хотел уже уйти, но внезапно остановился на пороге. Я вспомнил о лице. До этого я как-то не связывал смерть Костяна и рисунок на обоях, но в тот момент, стоя в комнате мёртвого друга, окружённый вещами, наполнявшими его сущность, я вспомнил его рассказ, его тревогу и несвойственную ему мрачную задумчивость в последнее время.

Я зажег настольную лампу, погасил верхний свет и лёг на край дивана. Я старался не думать о том, что Костян умер именно на этом месте. Лицо по-прежнему было там, но теперь оно смотрело не на меня как в прошлый раз, а так как говорил Костян – чуть повернувшись в сторону, в полуанфас, глаза полуприкрыты, как будто оно дремлет…

Я не стал искушать судьбу, рывком поднялся с дивана и выскочил из квартиры. Сбегая вниз по лестнице, я с облегчением думал как хорошо, что в моей комнате стены крашеные и однотонные.

Улыбчивый

Наверное, в каждом городе, посёлке, в каждой деревеньке есть свой нехороший «проклятый» дом. Дом, в котором случилось что-то ужасное. Дом с привидениями.

Вот и в городке моего детства такой дом был. Он стоял на пригорке. Массивные пухлые колонны подпирали башню над входом, а в обе стороны от колонн раскинулись как два гигантских крыла длинные грязно-жёлтые фасады. Дом старый. Очень старый. Когда-то был родовым дворянским гнездом. Но во времена моего детства фасады уже вылиняли, с колонн обвалилась штукатурка, а в высоких окнах хозяйничала тёмная пустота.

Говорили, будто этот дом проклят, и в нём живут призраки. Чаще всего там видели «улыбающегося мальчика». По легенде, он был младшим сыном хозяина усадьбы и трагически погиб во время революции. Своё прозвище мальчик получил из-за гримасы навсегда застывшей у него на лице. Те кто его видел, клялись и божились, что рот у мальчика растянут от уха до уха.

Был у меня двоюродный брат – Никита. В тот год ему только-только исполнилось одиннадцать, ну а мне - семь. Ох, и вредным же он был парнем! Постоянно подначивал меня, насмехался и втягивал в разнообразные неприятности.

За несколько дней до случившегося, я наотрез отказался залезать на крышу заброшенной колокольни. И Никита, естественно, заявил, что я струсил. Стал обзывать цыплёнком, слюнявчиком, резинкой от трусов и ещё непонятным для меня тогда словом «капитулянт». Честно признаюсь, я действительно испугался. Стоя у подножия колокольни, я посмотрел вверх и увидел, как она царапает шпилем небеса. Пришло осознание, какой же я маленький по сравнению с этой громадиной. А вдруг упаду? И я не полез.

Но, согласитесь, обидно, когда старший брат, хоть и двоюродный, дразнит тебя слюнявчиком или резинкой от трусов, и я решил во что бы то ни стало реабилитироваться.

Кроме колокольни, в нашем городке, существовал ещё один способ доказать, что я пацан. Тот самый дом. Дом улыбчивого мальчика. Надо было ночью на убывающей луне прийти к дому, почему именно на убывающей луне я не знаю, да и никто, думаю, не знает, просто так повелось.

Так вот, нужно на убывающей луне прийти к дому и подойти к окнам левого крыла. Там будет лебёдка с протянутым к самой крыше тросом. Если покрутить ручку лебёдки, то по тросу поднимается большая бадья. Когда-то в доме собирались делать ремонт, завезли материалы и эта бадья предназначалась для того, чтобы в ней наверх, на второй этаж, поднимать штукатурам раствор и мел.

Нужно залезть в бадью и кто-нибудь должен поднять тебя, аккурат, ко второму этажу. Ну а затем, надо сложить ладошки полукругом, прижать к стеклу и посмотреть в окно. По легенде через какое-то время ты увидишь улыбающегося мальчика. Как только ты его увидишь, сразу кричи, чтобы опускали бадью. Говорят если слишком долго на него смотреть - умрёшь.

Объяснить родителям своё отсутствие ночью, мне удалось довольно-таки легко. Я сказал, что буду ночевать у Никиты, а он сказал своим, что ночует у меня. Такое бывало часто и поэтому наши предки ничего не заподозрили. В половине первого ночи мы подошли к дому. Был конец октября, днём выпал первый снег. Он ещё не успел растаять и наши с Никитой следы чётко отпечатались на девственно белой тропинке. Похоже, что никто к дому сегодня не приходил.

Никита покрутил лебёдку. Пустая бадья с неприятным скрипом поползла вверх, затем вниз. Вверх-вниз, вверх-вниз.

– Ну что, слюнявчик, карета подана! Давай залезай.

Я тяжело вздохнул и залез в бадью.

– Осторожно двери закрываются, – во всю глотку завопил Никита. – Следующая остановка «Улыбчивый мальчик». Для кого-то может быть конечная!

И он захохотал довольный своей идиотской шуткой. Дурак он и в Африке дурак.

Я схватился за проволоку и Никита дёрнул ручку, бадья взлетела вверх на целый метр, до подоконника первого этажа. Качнулась пару раз и с тем же неприятным скрипом поползла вверх. Всё выше и выше. Вот показался карниз второго этажа, вот и само окно. Бадья дёрнулась и остановилась. Я прильнул к стёклам, но в черноте окна увидел только своё бледное, перепуганное лицо.