Чтение онлайн

— Спакойна, малый! — наконец сказал он.— Не ссы, прарвемся!

От греха мы решили сойти с дороги и теперь пробирались, затаптывая грядки, по чужим огородам. Усталые и перемазанные, мы добрались до самого настоящего кладбища.

— Непорядок,— пробормотал я, вспомнив о своей бытности санитарным надзирателем в отделе по соблюдению чистоты генетического кода.— Расстояние между огородом и ближайшим захоронением человеческих останков не должно быть не менее… должно быть не менее трехсот метров. Иначе мертвяки будут по ночам таскать овощи, или дохлуша учечуйчатый помидоры портить навадится…

После кладбища мы форсировали небольшую речку, для чего пришлось воспользоваться подвесным мостиком, гулким и шатким. Поплутав немного в приречных зарослях, под аккомпанемент Уткиных уверений, что таким образом мы ну очень существенно срезаем путь, отважные исследователи вышли наконец на край старого футбольного поля.

— Ну, здесь уже совсем чуть-чуть,— выдохнул Утка. Даже он выглядел несколько умаявшимся от прогулки. На все про все, с момента выхода из электрички, у нас ушло почти три часа. Солнце укрылось за горизонтом, оставив мир заботам чахлой луны.

— Вон, видишь? — Утка показал на едва заметную кочку на другом конце поля.— Оно.

— Это? — не поверил я. Мне, по правде, казалось, что следует ждать каких-то скифских захоронений или древних курганов, насыпанных кочевниками.

— Там когда-то бомбоубежище было,— объяснил Утка.— Потом немцы его под особый бункер перестроить затеяли для своих каких-то целей. Только копнули глубже, на древнюю могилу наткнулись, в которой дубина наша заветная и лежала. Немцы не разобрались сперва, но трогать находку не стали, аккуратная нация, вызвали из Вены группу археологов, которая и принялась доказывать, что следы древней кладки являются не чем иным, как свидетельством превосходства арийской расы над всеми прочими народностями…

— Откуда ты-то об этом прознал?

— Так я же эти места в сорок втором году от немцев освобождал, в составе…— тут Утка осекся.— Был тогда в чине капитана. Мои этих археологов и захватили, я их начальника допрашивал, Рихард фон Зибелверц его звали. Очень мне тогда хотелось находочке больше внимания уделить, но — война, сам понимаешь…

— Это мне кажется или там народ какой-то толпится?

— Не народ, а наши с тобой преследователи. Видишь, даже прятаться не стали, уроды. Хорошо, что мы в двери ломиться не будем.

— А куда мы будем ломиться?

Мы обползли поле по периметру, затем, добравшись до раскопанной давным-давно траншеи, спустились в нее, вызвав небольшой обвал сырой земли, комья которой тут же набились в мои чудесные туфли.

— Вот за что я люблю наш народ,— удовлетворенно заявил оперативник,— так это за его непререкаемое раздолбайство. Еще пять лет назад случайно в этих краях оказался, видел, как эту яму копали. Мы тогда еще с коллегой из далекого зарубежья поспорили, что ее и через десять лет не зароют. Видишь, пока не зарыли. Значит, бутылка водки уже наполовину моя.

— Вы что, на водку спорили?

— На что же еще культурные люди об заклад бьются? Не на деньги же.

Тоже мне. Я бы как раз с иностранцем на деньги и спорил только. Особенно если выигрыш такой гарантированный.

Дальше двигаться пришлось по наполовину засыпанным землей трубам. Скоро совсем стемнело, а в яме и подавно стояла тьма кромешная. К тому же было очень тихо, кроме нашего сосредоточенного пыхтения тишина не нарушалась ни единым звуком. Лишь изредка, словно с другой стороны реальности, слышны были голоса и смех караулящих вход волшебников.

— Вот она, родимая! — обрадовался Утка. Заскрежетал металл, упал земли завал, и наш отряд попал в полуподвал.

Еще рифма есть у кого-нибудь?

— Что за поколение пошло. Даже бункер обложить как следует не могут. А все потому, что трудностей в жизни не ведали. Лошье, блин.

— Однако давно здесь никого не было.

— Лет шестьдесят.

— Удивительно, что бомжи такое место не облюбовали.

— Какие здесь бомжи? Городишко маленький. Бомжи все у нас, в центр перебираются. Урбанизация, мать ее.

По вентиляционному люку пришлось ползти на карачках. Я старался не думать о загубленных джинсах, чудесных тянущихся джинсах, ради которых я поднял на ноги едва ли не весь магазин, тот, с красной витриной, на площади Ленина, вы знаете, наверное.

С этими приключениями никакой одежды не напасешься.

Утка вновь принялся со скрежетом ломать решетку. Управившись, оперативник бесшумно соскользнул вниз. Я подождал немного и последовал за ним.

Прямо под отверстием для вентиляции находилась панцирная кровать с истлевшей постелью. Утка, конечно, не удосужился меня предупредить, так что я пережил несколько весьма неприятных мгновений, натолкнувшись в этой кровати на загнивающий скелет.

— Запомни,— сказал оперативник.— Мертвые не кусаются. Не мертвых бояться надо, а живых. Понял?

— Причем здесь бояться? — соврал я.— Ничего я не испугался. Просто воняет, и вообще, Неожиданно.

— Красностуков, мудила. Ведь приказал же я трупы повыносить,— проворчал Утка.— Правильно я его потом расстрелять велел, как врага народа.

— А фонарик у нас есть? — Тьма вокруг стояла кромешная. Даже собственных рук нельзя было разобрать. Ущипни я себя за нос — для зрительного анализатора это оказалось бы полной неожиданностью.

— У нас все есть,— Утка вынул свой чудо-телефон и, поковырявшись некоторое время в непривычном меню, добыл свет. В торце телефона действительно оказалась спрятана маленькая лампочка.

Мне даже обидно стало за своего верного малыша, марку которого указывать здесь мы не будем, потому что это будет уже информация на правах рекламы. Доказывай потом, что тебе фирма «Алькатель» денег не платила… Ой!..

Впрочем, подсветка экранчика давала вполне достаточное освещение. Выбравшись наконец из объятий скелета, я поводил телефоном из стороны в сторону. Мы оказались в комнате, служившей чем-то вроде, как это называется, где дежурный сидит. На столе до сих пор стоял черный телефон, над ним висел какой-то график, рядом располагалась кнопка тревоги.

Утка поколдовал немного над небольшим генератором.

— Соляра, по-моему, выдохлась,— пожаловался он.— Не могли укупорить как следует, козлы.

Только находясь здесь, внутри, я смог оценить размах, с которым немцы строили это подземное сооружение. Видимо, тут хотели спрятать какой-то подземный завод, очередную страшную выдумку обезумевших фашистов. И чтобы я еще когда в стратегичку затеял играть на стороне Германии! Не дождетесь, проклятые враги. Только нашими.

Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой! С фашисткой силой темною, с проклятою ордой!