Чтение онлайн

— Почему мы остановились? — спросил я.

Ответил Туки:

— Здесь был обвал. Он закрыл путь. Сидония отыскивает другой. Вставай! Надо отстреливаться.

Я приподнялся и повернулся лицом к каньону. Прячась за пробковыми дубами и крупными валунами, в полутора сотнях метров от основания горной стены залегли наши преследователи. Я вытащил пистолет и наметил цель. Это была чья-то голова, которая то и дело высовывалась из-за дерева. Какая разница, деревенские или красные, подумал я и выстрелил безо всяких колебаний. Я попал — чье-то тело свалилось в траву под деревом.

Снова и снова раздавались короткие очереди из «томпсона» Джипо, а за ним вступал в дело Туки. Так мы отстреливались почти десять минут. Мы не очень надеялись попасть в кого-нибудь из этих людей, но наша стрельба не позволяла им высовываться и целиться.

— За мной! — Сидония жестом указывала, куда идти.

Туки повесил автомат на плечо и достал «сорок пятый». Продолжая стрельбу по людям за деревьями и валунами, мы двинулись вдоль каменной террасы.

Солнце наконец скрылось за горами. Подул легкий ветерок.

Я глянул наверх. Мы были в пятнадцати метрах от вершины. Сидония уже достигла края горы. «Томпсон» итальянца продолжал сотрясать горный воздух.

Вдруг скалу потряс взрыв. Мы замерли на выступе, прижимаясь к стене. Медленно, как из печной трубы, из пещеры повалил дым и клубы пыли.

— Граната, — сказал Отто. Он повис на одной руке и стал стрелять вниз.

— Не останавливайся! — приказал я. — Шевелись!

До вершины оставалось каких-то десять метров, когда пули вновь засвистели над нашими головами.

— Шевелись, Дункан, шевелись! — уговаривал я сам себя.

На миг мой взгляд приковали события у подножия скалы. Я не мог оторвать взгляд от цепочки людей, которые начали свой подъем по стене каньона. Человек восемь карабкались вверх.

Внезапно прозвучал резкий треск винтовочных выстрелов. Наши преследователи почему-то прекратили подъем и разбежались по каньону под прикрытие дубов и скал.

— Пограничный патруль! — сверху прокричал мне Туки.

Я повернул голову и глянул туда, где появились новые действующие лица. Шесть-семь человек в военной форме, вооруженные винтовками с оптическим прицелом, занимали позицию для стрельбы и били по нашим деревенским преследователям с их красными «гостями». Другая группа пограничников, стоя под скалой, рассматривала нас в бинокли.

— Нам повезло! — закричал я. — Давайте быстрее!

Я задрал голову вверх. Сидония уже добралась до вершины. Отто оставалось пройти несколько футов.

Мое внимание привлекла частая стрельба на дне каньона. Красные сориентировались и приступили к методичному расстрелу пограничного патруля, не ожидавшего такого профессионального нападения. Через несколько минут военные уже лежали вповалку, а наши преследователи снова рванулись к подножию скалы.

Быстро темнело. Ветер усиливался. Выбираясь на вершину горы, я слышал, как Туки вновь зашелся в приступе кашля, наглотавшись холодного вечернего воздуха.

Последний отрезок своего пути к вершине я преодолевал уже в темноте.

Я лежал на камнях, тяжело дыша, облизывая царапины и лопнувшие волдыри на руках, и смотрел, как красные с горящими фонариками ползут по скале. Они были раздражены и честили друг друга на чем свет стоит. Они явно не ожидали, что на их пути встанут подобные препятствия.

— Они доберутся до вершины не раньше чем через три, а то и четыре часа, — сказала Сидония. — За это время мы легко скроемся в темноте.

— Дай мне еще несколько минут передышки, милая, — попросил Туки, прерывисто дыша.

И снова закашлялся. Дольше и мучительнее, чем когда-либо раньше. Его лицо исказилось от боли. Он отвернулся от нас, и его вырвало.

— Зажги спичку, — Попросил я Отто.

В свете дрожащего огонька мы разглядели, что губы у Туки были в крови. Он стер кровь рукавом и посмотрел на него. Он не отводил глаз от темного пятна на рукаве, пока снова не зашелся в кашле. Отто зажег еще одну спичку.

Туки лежал на земле. Он вытянулся и держался за грудь, откинув голову набок, а изо рта у него текла тонкая струйка крови.

— Будь я сукин сын, — задохнулся он, — но я не собираюсь умирать в одиночестве и темноте. Заберите меня отсюда.

Отто с колебанием глянул на меня.

— Берем его под руки, — сказал я. — Быстрее. Мы не можем терять ни минуты.

Мы подняли Туки на ноги. Он кашлял не переставая. Сидония смотрела с испугом. Она осунулась. Многочасовое напряжение не прошло даром и для нее.

— Идемте, — позвала она и двинулась в темноту.

Мы прошли во мраке метров пятьдесят и споткнулись. Я растянулся на тропинке, а Отто с руганью полетел вниз головой в неглубокую впадину. Он выполз из нее и вернулся на тропу, где я помогал Туки подняться на ноги.

— Ты ненавидишь меня, краут, за то, что я болен, — презрительно сказал Туки. — Ты бы спокойно бросил меня здесь умирать, не правда ли? Но у тебя не хватает смелости пойти против босса.

Он засмеялся в лицо немцу и опять закашлялся.

Немец взглянул на меня и молча ухватил Туки под локоть. В полной тишине мы ковыляли по тропинке следом за Сидонией, которая часто останавливалась, чтобы удостовериться, что мы не отстали.

Крики и перебранка красных, ползущих по склону, остались далеко позади.

Около десяти часов вечера из-за гор выплыла луна и повисла над нашими головами. Она светила до самого утра, временами пропадая за облаками и горными вершинами. Никаких серьезных испытаний далее не предвиделось, тропинка более или менее равномерно шла под уклон и вела нас вниз, к равнинам, где живут люди. Туки продолжал непрерывно кашлять. Он попытался выпить немного вина, надеясь, что алкоголь смягчит страдания, но эта попытка закончилась мучительным спазмом с кашлем и рвотой. Он трясся от холода и мелко стучал от озноба зубами.

Отто помалкивал. Он не проронил ни слова с той минуты, когда Туки обвинил его в желании бросить больного товарища на произвол судьбы и скрыться самому. Луна в последний раз Мигнула, уходя за облака, и наступила непроницаемая тьма.

Мы сделали остановку только один раз, когда немцу послышался какой-то шум за спиной. Прислушиваясь, мы замерли на несколько вкинут, но тревога оказалась напрасной, и мы продолжили путь.

Перед самым рассветом мы выбрались из гор на широкую плоскую долину. Вдалеке виднелись разбросанные в разных местах дома и фермы. В нескольких километрах от нас тянулись аккуратные линии виноградников. Мы нырнули под прикрытие уже невысоких скал, переходящих в отлогие зеленые холмы и без остановок продолжили наше отчаянное путешествие.