Чтение онлайн

— Говоришь, не интересно, — сказал Кук. — В мое время убили трех ребят, а ты говоришь, что мне не интересно. Отто Уильямс, четырнадцать. Ава Симмонс, тринадцать. Ева Дрейк, четырнадцать. Молодой человек, эти убийства преследуют меня вот уже двадцать лет.

— Я был там, — сказал Холидей. — Я стоял в форме на месте убийства Евы Дрейк.

— Может ты и был, но я тебя не помню.

— С чего бы вам меня помнить. Но мы-то все знали, кто вы такой. Они называли вас «Последним бойскаутом».

Кук кивнул.

— Это потому, что я к этому стремился. И чаще всего оправдывал. Это было до того… до того, как все пошло наперекосяк. Я вышел в отставку, оставив дело нераскрытым. Не самое лучшее уйти на пенсию с такой меткой, верно? И ведь я старался изо всех сил. Мы просто не смогли выйти на убийцу, несмотря на все наши усилия. Детей убили не там, где они были обнаружены. Их переодели во все новое. Это очень осложнило работу криминалистов. В прямой кишке у всех жертв была обнаружена сперма и смазка. Ни на ком не было следов борьбы или чужеродной ткани под ногтями. Для меня это означало, что убийца завоевал их доверие или, по крайней мере, убедил, что не причинит им вреда. Он, если можно так сказать, покорил их.

Все жертвы преступника жили в Саут-Исте. Всех забрали с улицы, когда они направлялись в расположенный на углу магазинчик или в круглосуточный супермаркет по соседству. Никто не заметил исчезновения детей и не видел, как они садились в машину. Для того времени это было необычно — люди всегда присматривали за соседскими ребятишками. Мы назначили вознаграждение в десять тысяч долларов за какую-либо информацию. Было много дурацких звонков, но ничего, что могло бы вывести нас на реальный след.

— Скорее всего, это был черный мужчина, иначе черные дети не сели бы к нему в машину. И еще я думаю, это был представитель власти. Полицейский, военный, пожарник или кто-то еще, кто носит форму. Некоторые говорили, это был таксист, предлагавший бесплатно прокатиться, но я на это не купился. Городские ребятишки на такое бы не клюнули. Вот полицейский или мечтающий быть таковым мог бы додуматься вымыть свои жертвы, одеть их в новую одежду и подбросить в другое место. Он знал, что это усложнит работу экспертов. Идея с полицейским-любителем тогда крепко засела в моей голове.

Мы опросили друзей, учителей, приятелей и подруг, любых вероятных сексуальных партнеров. Я отправился в лечебницу Святой Елизаветы и допросил всех совершивших тяжкие сексуальные преступления, которые содержались там в это время. Все признанные невменяемыми преступники были под замком, следовательно, не могли совершить эти убийства, но я их тоже допросил. Но это были чистые зомби, сидящие на препаратах. Итак, там тоже тупик.

Я расследовал первое из убийств. Я и белый полицейский из убойного отдела, Чип Роджерс, которого я в то время считал своим напарником. Чип уже скончался. После второго убийства подключили еще нескольких следователей. И, наконец, после третьего и после газетной шумихи мэр распорядился объединить двенадцать детективов, поручив группе заниматься исключительно этими случаями. Мне было поручено возглавить отряд. Во время похорон детей мы отсняли километры пленки, надеясь, что убийца засветится там. Мы выставили полицейские машины у всех общественных садов округа, дежурства велись круглосуточно. Иногда по ночам я ставил свою машину возле одного из садов и просто сидел в машине, выжидая.

В обществе пошли разговоры, что если бы жертвами были белые, мы бы вели расследование более добросовестно. Не стану скрывать, эти разговоры меня сильно задевали. Будучи черным, я через многое прошел, поднимаясь по карьерной лестнице. Сначала недостаточно умен, чтобы вообще служить в полиции, потом недостаточно опытен, чтобы работать в «убойном» отделе. А ведь в 1985 году моя собственная дочка была того же возраста, что и эти девочки. Думаете, меня это не мучило? Самое забавное, что если бы вы сравнили уровень раскрываемости в отношении белых и черных, то цифры оказались бы совершенно одинаковыми. Мы все дела расследовали очень тщательно. И не делали различий по цвету кожи.

А потом палиндромные убийства просто прекратились. Некоторые говорили, что убийца заболел и умер или убил себя. Возможно, он попал в тюрьму по другим обвинениям. Я не знаю. Но скажу тебе следующее: я все еще думаю об этом каждый проклятый день.

— Я не хотел вас обидеть, — сказал Холидей.

Кук пристально взглянул на Холидея:

— Почему ты здесь?

— Прежде всего, я должен сказать вам, что не выходил в отставку.

— Это я сообразил. Ты слишком молод.

— Я уволился. Отдел внутренних расследований проверял меня в связи с абсурдным обвинением, и я ушел.

— А ты был абсолютно ни при чем?

— Нет. Но я был хорошим полицейским. И мне хотелось бы раскопать что-нибудь по делу Асы Джонсона и утереть нос городской полиции.

— Энтузиазм — это хорошо.

— Этого у меня хватает.

— Покажи мне свои документы, — спохватился Кук.

Холидей показал Куку водительское удостоверение.

Кук подошел к автоответчику, стоявшему на столе, нажал кнопку записи и надиктовал сообщение.

— Это Т.К. Кук. Я отправляюсь с Даниэлом Холидеем, бывшим офицером ГУП, взглянуть на местожительство Реджинальда Уилсона. — Кук нажал кнопку остановки записи.

Кук сунул руку в ящик стола, вытащил миниатюрный диктофон и протянул его Холидею. Потом достал из того же ящика кобуру с револьвером 38-го калибра и пристегнул ее к брючному ремню с правой стороны.

— У меня есть разрешение, не волнуйся насчет этого.

— Я ничего не говорю, — ответил Холидей. — У меня у самого «пушка» в машине. А разрешения нет. Предпочитаю иметь оружие и оказаться арестованным за его хранение, чем оказаться без оружия, когда в нем возникнет необходимость.

— Когда так долго носишь оружие, с этой привычкой трудно расстаться.

— Куда мы направляемся? — спросил Холидей.

— В одно место, которое имеет отношение к зеленой кнопке на карте.

Направившись к выходу, Кук прихватил выцветшую светло-коричневую шляпу с шоколадного цвета лентой, из-под которой торчало перо, и водрузил ее на голову.

— Можем отправляться, Дэн.

— Зовите меня Док, — ответил Холидей.

Ронда Уиллис позвонила в стриптиз-бар «Твайлайт» на Нью-Йорк-авеню и попросила дневного вышибалу. Официально ГУП не разрешал полицейским подрабатывать в таких заведениях, но многие игнорировали запрет. «Твайлайт» был знаменит своими перестрелками на парковке и поножовщиной внутри заведения, и свободные от дежурств копы обыскивали клиентов при входе, поскольку при виде полицейского не многие рисковали противиться обыску. Естественно, работа в этом баре привлекала полицейских, любивших бурную деятельность и развлечения. В «Твайлайте» выступали лучшие танцовщицы и музыканты, а посетители были самыми буйными в городе.

— Привет, Рэнди, — произнесла Ронда в трубку своего мобильного. — Это Ронда Уиллис из ОТП.

— Здравствуйте, детектив Уиллис.

— Ты ведь все еще там, да?

Рандольф Уоллес был ветераном с двенадцатилетним стажем, он все еще носил форму, был женат и имел двоих детей. Семейная жизнь наводила на него скуку, и он старался почаще удирать из дома. Поэтому в свободное от службы время частенько подрабатывал в «Твайлайте», где получал дармовую выпивку и мог сколько угодно флиртовать с танцовщицами.