Чтение онлайн

— Я знаю, — сказал Бенджамин, вытирая якобы вспотевший лоб, но в комнате было прохладно, и на самом деле испарины у него не было.

Именно сейчас Реймонд Бенджамин думал о том, что перепродажа машин, хотя и дает возможность относительно спокойно заработать себе на жизнь, никогда не позволит заработать столько, чтобы хватало такому человеку, как он.

Ему просто нужно выбирать клиентов более тщательно, вот и все. Он познакомился с Томми Бродасом, когда полгода назад покупал для него «кадиллак CTS». Тогда Бродас, который знал Реймонда и его историю, откровенно сказал ему, что собирается сделать решительный шаг. У Бенджамина имелись некоторые сомнения, но в случае удачи перепал бы приличный куш, не говоря уж о комиссионных с основной суммы. Он также рассматривал эту сделку как возможность приобщить к бизнесу своего племянника Эдварда, который давно уже докучал ему просьбами ввести его в дело под присмотром старшего, не склонного к насилию человека, а в этой сделке пахло хорошими деньгами. И надо же было несдержанному мальчишке нагрубить человеку с «пушкой» в руках. Старшая сестра всегда забывала о том, что он пытался сделать для ее сына. В сущности, именно сестра уговаривала его «позаботиться» о племяннике. А теперь здесь, в гостиной, Рейнелла метала громы и молнии, а раненый парень лежал за стенкой.

— Мы обо всем позаботимся, Рейнелла, — сказал Бенджамин.

— Среди денег, что они забрали, были и мои пятьдесят кусков, так что знай, я этого так не оставлю.

— Парень, который стрелял в Эдварда, назвал свое имя, — сказал Бродас. — И теперь мы его знаем.

— Ромео Брок, — сказал Бенджамин.

— Их было двое, — сказал Бродас. — Второй — невысокий, накачанный.

— Вы достали адрес или номер сотового по этому имени? — спросила Рейнелла. — Кто-нибудь знает этого ублюдка, который называет себя Ромео?

— Ну, вообще-то в телефонной книге его как раз и нет, — сказал Реймонд.

— И что же вы собираетесь делать? На вашем месте я бы отправилась в эту вашу фасовочную и перерезала бы кое-кому горло.

— Так не пойдет, — сказал Реймонд. — Мне еще вести дела с этими людьми, и долго. В конце концов я узнаю, кто проболтался. Но в настоящее время я не могу позволить себе устроить разборку с поножовщиной.

— И что же делать?

— Пока есть способ получше. Расскажи ей, Томми.

— Этот Ромео Брок, — замямлил Бродас, стараясь не поднимать глаз на Рейнеллу. — Он забрал с собой женщину — мою женщину.

— Он вытащил из-под тебя твою подружку, да?

— В любом случае эта девка замазана, — зло буркнул Бродас, не желая мириться с унижением даже в такой ситуации. — Дело в том, что нее есть работа, и она никогда ее не бросит. Нетрудно будет проследить за ней и узнать, где залег Брок.

— Сегодня? — спросила Рейнелла.

— Сегодня у нее выходной, — проворчал Бродас, стараясь отогнать возникшую перед глазами картину, как Шантель и Ромео Брок отмечают свой успех.

— Она будет на работе завтра, — сказал Бенджамин, выбираясь из кресла и демонстрируя все свои шесть футов и пять дюймов роста. — Мы знаем, где это. Мы уже все проверили.

— Мы?

— Я, Майки и Несто, — ответил Бенджамин, терпеливо кивая на двух парней, стоявших у двери.

— Так займись этим! — истошно взвизгнула Рейнелла.

— Я планирую это, Рейнелла, — сказал Бенджамин.

— Хватит планировать, пора делать.

Бенджамин медленно помассировал пальцами виски.

— Слушай, у меня от твоего крика уже голова раскалывается.

Ромео Брок раздвинул занавески на окне спальни и увидел своего кузена Конрада, который возвращался домой с работы по благоустройству Центральной авеню. Он прошел под большим, тенистым тюльпановым деревом и повернул к входной двери.

Футболка Гаскинса была мокрой от пота, а на штанах цвета хаки зеленели следы от травы и кустарника, которые он подстригал целый день. Выглядел он очень уставшим. Броку было его почти жалко. С самого рассвета Гаскинс торчал на еще жарком осеннем солнце, в то время как он, Ромео Брок, сидел в прохладе дома, пил шампанское и покуривал «травку» вместе с женщиной, которая оказалась настоящей женщиной. Она была похожа на породистую лошадку, которой любуются зеваки, пока тренер гоняет ее по скаковому кругу.

Брок задернул занавеску и взглянул на кровать. Шантель Ричардс спала — на ней была одна из его рубашек, бюстгальтер и черные, кружевные, в тон бюстгальтеру, трусики. Рядом с кроватью стоял открытый кейс от «Гуччи», полный денег. На постели тоже валялись купюры, незадолго до этого они трахались прямо на деньгах.

Он помнил, как, будучи ребенком, видел такую же картину по телевизору. Стив Мак-Куин, самый плохой белый парень, когда-либо стоящий перед камерой, играл грабителя банка, который смылся вместе с подружкой от своей шайки, от закона и от мстительного мужика, организовавшего ограбление. В конце фильма, как раз перед тем, как появились бандиты и «пушки», Мак-Куин со своей подружкой начали заниматься любовью на кровати, на которой были разбросаны деньги, и в тот момент Ромео Брок сказал себе: однажды и я буду делать то же самое с женщиной. Та девчонка в фильме была на вкус Брока слишком худой и напоминала цыпленка с черными волосами. Но он не мог не признать, что-то в ней было. И тем не менее девица Стива и рядом не стояла с той, которая сейчас лежала на кровати. Он и мечтать не мог, что он, Ромео Брок, когда-нибудь будет пить «Уайт Стар» с такой шикарной женщиной, как Шантель Ричардс, и трахаться на постели с чистыми простынями, усыпанными «зеленью».

Брок, стоявший в одних спортивных трусах, еще мгновение смотрел на спящую девушку, потом зажег сигарету и бросил спичку в пепельницу в виде автомобильной покрышки. Выйдя из комнаты, он тихо прикрыл за собой дверь.

Брок прошел по коридору мимо кухни и спальни Гаскинса, мимо еще одной спальни и вошел в большую комнату, служившую столовой. Гаскинс уже был там.

— Тяжелый день? — спросил Брок.

— Да, — ответил Гаскинс, глядя на него со смешанным чувством изумления и раздражения. — А как у тебя?

— Ладно, брат. Не притворяйся, что ты не хотел бы оказаться на моем месте.

— Конечно, я был бы не прочь. Валяться весь день в темной комнате с красивой бабой, пить то, чем от тебя несет, курить то, чем тут пахнет. Я бы не прочь затянуться косячком, когда меня не будут пасти. Мне нравилось прочищать себе мозги «травкой».

Брок затянулся, выпустил дым и на французский манер снова втянул его.

— Почему бы тебе этим не заняться?

— Потому что я должен работать. Сейчас речь не о том, что я должен каждый день отмечаться на работе. Я имею в виду, что мне действительно необходимо каждый день ходить на работу.

— Теперь нет такой нужды. У нас есть деньги.

Гаскинс покачал головой.

— Ты не понимаешь, о чем я, Ром.

— Брат, мы богаты.

— Вряд ли. Нам нужно разделить пирог. Я знаю, ты собираешься кое-что купить на остальные деньги. Пройдет немного времени, и тебе понадобится больше.

— И я это получу. Так же, как получил то, что сейчас находится в спальне.

— И какой, ты думаешь, будет конец у этой истории?

— Ты о чем?

— У каждой истории есть свой конец, — сказал Гаскинс.

Брок зло посмотрел на Гаскинса, но потом улыбнулся.

— Ты просто слишком серьезно все это воспринимаешь. Мы здесь, все при нас, а ты молишься за упокой.

Гаскинс понимал, что бесполезно объяснять все это мальчишке. Некоторые из них были просто непробиваемые. И в любом случае, кто он такой, чтобы ломать Ромео кайф? Его молодой кузен поймет это в конце концов. Слишком поздно. Но все же.

— Ладно, Ромео, хорошо.

— Вот так-то лучше.

— Ты связывался с нашим человеком?