Чтение онлайн

— Ты ее трахал, когда детишки внизу смотрели телевизор? — спросил Бонано, все еще глядя на мобильник, звонок которого выдавал мелодию из фильма «Хороший, плохой и злой». [11]  Бонано, смуглый, с крупными чертами лица и крупными руками, воображал себя ковбоем, но на самом деле от него, как от салями на веревочке, за милю несло Италией.

— Я ей рот затыкал рукой, когда она начинала громко стонать, — сказал Холидей, пожав плечами. — Она мне чуть клешню не прокусила.

— Хорош выпендриваться, — раздраженно буркнул Финк.

— Я просто рассказываю, как все было, — сказал Холидей. — Эта телка — настоящее животное.

Бармен Лео Вазулис, широкий, седой и лысеющий, с черными усами, подал им выпивку. Отец Лео, заплатив наличными, купил это помещение сорок лет назад, открыл закусочную и кормил народ, пока его не свалил сердечный приступ. Лео унаследовал недвижимость и превратил закусочную в бар. Кроме налогов и коммунальных услуг его ничто не волновало, зарабатывал он неплохо, хотя работал гораздо меньше своего отца.

Лео заменил пепельницы и отошел.

— Но это не объясняет, почему от тебя несет этими духами, — заметил Финк.

— Это не духи, а дезодорант, — сказал Холидей. — Смотри: на флаконе написано: смесь дезодоранта с одеколоном. Или что-то вроде этого.

— Я читал об этой фигне в газете, — сказал Уэст. — Очень расхваливали.

— Сегодня утром, — продолжал Холидей, — лежу я в кровати и жду, пока она отправит детей в школу, а сам прикидываю, как лучше свалить. Вдруг слышу — хлопает дверь, и ее внедорожник трогается. Я вылезаю из койки, иду в комнату ее сына и прыскаю под мышками этой штукой, которая стояла у него на комоде. И внизу попрыскал, ну вы сами понимаете. Чтобы заглушить ее запах.

— «Аксом», — сказал Бонано, словно пытался запомнить название.

— «Акс Реджувенейт» — так было написано на флаконе. Видно, на самом деле очень популярен среди молодежи.

— От тебя пахнет, как от шлюхи, — сказал Финк.

Холидей погасил сигарету.

— Как и от твоей матери.

Они допили, и им принесли новую порцию. Бонано спокойно игнорировал звонки мобильного, а Финк ответил на один звонок — пообещал какой-то домохозяйке из Пэлисейдса появиться «где-то на следующей неделе», чтобы замерить ее гостиную. Закончив телефонный разговор, Финк пошел к музыкальному автомату, опустил несколько четвертаков и, выбрав пару мелодий, нажал на клавиши. Они послушали Анни Пиблз, потом Сила Джонсона, а когда врубились гавайские ритмы, все начали покачиваться в такт музыке.

— Как продвигается твой роман, Брэд? — спросил Холидей, вытряхивая из пачки сигарету и слегка толкая Финка под локоть.

— Пока он складывается у меня в голове, — сказал длинноволосый и седобородый Уэст. Он отрастил бороду после того, как Финк сказал ему, что с такими волосами он похож на старую тетку.

— А может, тебе стоило бы сидеть в «Новой Йорке» или как там называется это место? — спросил Финк. — Он имел в виду уютное кафе на Дистрикт-лайн, на углу за «Крисфилдсом». — Я видел, как эти чуваки из твоего района сидят там с двойными кофе-латте и щелкают по клавишам компьютеров.

— В беретах, — сказал Бонано, приукрашивая описание подробностями.

— Эти парни ничего не пишут, — сказал Уэст. — Они просто занимаются рукоблудием.

— В отличие от тебя, — сказал Холидей.

Они поговорили о новом парнишке, которого «Гиббз» приобрели в качестве разыгрывающего, и о том, какую бы из «Отчаянных домохозяек» было бы неплохо трахнуть, и почему выкинули бы из койки других, затем разговор перекинулся на «крайслер 300». Бонано сказал, что ему нравится силуэт машины, но тачка с этими дополнительными обводами дисков выглядит «слишком выпендрежно, как у черно…» На его взгляд, это было просто лучшее описание колес. И все же он огляделся по сторонам, прежде чем сказать это. По вечерам клиентами бара были в основном черные. Днем же частенько только они являлись единственными посетителями заведения: четверо немолодых белых пьяниц, которым больше некуда было пойти.

После обсуждения машины дискуссия естественным образом перетекла к обсуждению преступности, и все повернулись к Холидею, который лучше всех разбирался в этом предмете.

— Становится лучше, — с видом крутого эксперта сказал Финк. — За последние десять лет количество убийств уменьшилось почти вдвое.

— Потому что большинство придурков упрятали в тюрьму, — сказал Бонано.

— Да нет, просто все тяжкие преступления сейчас в основном совершаются в округе Пи-Джи, [12]  вот и все, — сказал Финк. — В этом году там было больше убийств, чем во всем нашем округе. Не говоря уж о машинных кражах и изнасилованиях.

— Ничего удивительного, — сказал Уэст. — Белые и черные с деньгами переезжают обратно в город и вытесняют черную бедноту в Пи-Джи. Черт, эти районы между «Кольцевой» и Южной авеню — все эти Капитол-Хайтс, [13]  Дистрикт-Хайтс, Хиллкрест-Хайтс…

— Хайтс, холмы, вершины, — сказал Бонано, покачав головой. — Звучит так, словно там замки на этих холмах, черт возьми. А уж о Саутленде и говорить нечего. Поганое местечко.

— Этот Юго-Восток и десять лет назад был таким же, — проворчал Финк.

— Все дело в культуре, — сказал Бонано. — Как, черт побери, она может измениться?

— «Девятая палата», — сказал Финк.

Это название стало уменьшительным или уничижительным термином для обозначения Пи-Джи, в зависимости от того, кто его использовал. Оно означало, что округ ничем не отличался, он был таким же плохим, как и криминогенные восточные районы округа Колумбия, заселенные в основном черными.

— Чего ты ожидал? — сказал Уэст. — Нищета приводит к насилию.

— В самом деле, госпожа Хилари? — чуть усмехнувшись, спросил Бонано.

— Никто больше не уважает закон, — очень тихо сказал Холидей. Он посмотрел в свой стакан, погремел кубиками льда и одним глотком осушил его, затем взял со стойки сигареты, мобильник и поднялся с табурета.

— Ты куда? — спросил Финк.

— Работа, — ответил Холидей. — Надо ехать в аэропорт.

— Ну, будь здоров, Док, — сказал Бонано.

— Пока, парни, — Дэн небрежно махнул рукой.

Холидей вышел из бара. На нем был черный костюм и белая парадная рубашка. Фуражка лежала в машине.

Детективы Реймон и Грин шли по центральному коридору офиса, где размещался отдел особо тяжких преступлений. В огромном, без окон помещении стояли десятки разделенных перегородками столов, за которыми работали детективы, расследующие убийства и другие тяжкие преступления, связанные с насилием над личностью.

Детективы шли по офису, почти не отвечая на разрозненные поздравления и шутки в адрес Реймона, которыми их приветствовали полицейские, находящиеся в этот момент в отделе. Шутки в основном касались того, что, хотя именно Грин выполнил основную работу, все почести за раскрытие этого дела достанутся Реймону. Реймона это мало волновало. У каждого есть сильные стороны, а сильной стороной Грина было умение работать в комнате для допросов. Он рад был оказать любую помощь, лишь бы довести дело до конца. В общем-то, оно с самого начала шло гладко.