Чтение онлайн

Внезапно мэр Недоум повел носом. Его сестра подняла глаза от бокала вина и спросила:

— Что случилось?

Толстопуз кивнул в сторону двери. В эту секунду в ресторане появился еще один горностай. Растрепанный и весь в синяках, он казался здесь совершенно неуместным.

— Мой шеф полиции, — пробормотал мэр. — Я даже знаю, что он сейчас скажет. Наверняка он сообщит, что так и не сумел арестовать этого мерзавца Остронюха Серебряка.

Как только Врун добрался до стола, он произнес именно эту фразу:

— Я так и не сумел арестовать этого мерзавца Остронюха Серебряка.

На морде мэра появилось выражение злорадного торжества: он сумел слово в слово предсказать то, что скажет его подчиненный.

— И, — мрачно продолжил Врун, — я потерял пароцикл.

— Что? — взревел мэр, вскакивая со стула. Все разговоры в зале тотчас стихли. — Как это потерял?

— На самом деле все обстоит еще хуже. Он взорвался. Упал, в реку. Я ничего не мог поделать. Этот мерзкий ласка одурачил меня. Там была целая банда, честное слово. И мне едва удалось вырваться из их лап и спастись. Просто повезло, что я остался цел и невредим.

— Я бы не стал этого утверждать, — процедил мэр сквозь зубы. — О твоем везении мы поговорим позже. И что же случилось с лаской?

— Он сбежал на речном судне.

— Каком еще судне?

— На барже.

Мэр выпучил глаза:

— На барже? Ее что, тянули подводные мыши? Она неслась как стрела? Ты что, не мог ее догнать?

— По берегу невозможно было за ней угнаться — там нет тропинок, — мрачно пояснил шеф полиции. — К тому же течением ее сразу же отнесло на середину реки, да еще на ней стоял пружинный двигатель. А по бортам стояли орудия, так что с берега вообще невозможно было подобраться. Это было просто непосильной задачей.

— Непосильной, — пробормотала себе под нос Сибил. — Мне нравится это слово. Слегка похоже на мое имя.

— У вас — восхитительное имя, — отозвался Врун, поворачиваясь к спутнице мэра и переключая внимание на нее. — Сибилант. Мне оно всегда казалось прекрасным.

Мэр фыркнул. Он терпеть не мог, когда Врун говорил длинные и сложные слова, заставляя его, Толстопуза Недоума, чувствовать себя неотесанным увальнем.

— Обычное имя. Ничего особенного. Впрочем, нечего рассуждать об именах. Давай-ка вернемся к моему пароциклу. Ты заплатишь за него из своего кармана, Врун. В прежние времена за гораздо меньшее тебя бы повесили на мосту вниз головой. Бог знает почему сейчас нельзя так поступить. Хотя, должен признаться, ужасно хочется тебя казнить.

— Прошу прощения, — сказал Врун, понурив голову, и уселся на свободный стул.

— Кто тебя приглашал? — раздраженно воскликнул мэр. — Ты стал слишком много себе позволять, Врун. К тому же вид у тебя как у мертвеца, выбравшегося из могилы. Может, тебе стоит принять ванну?

— Я уже мылся, мэр. Это просто синяки и порезы.

— Как бы то ни было, я не желаю, чтобы ты портил мне аппетит своими синяками.

Сибил прервала брата:

— Не ругай его. Думаю, будет неплохо, если у нас появится компания. — Она посмотрела на шефа полиции. — Шеф Врун…

— Однолюб, — пробормотал он.

— Однолюб, — повторила она и улыбнулась, — должно быть, вы чувствуете себя очень одиноким, работая шефом полиции.

— Вы даже не представляете! Все меня буквально ненавидят.

— Даже твой начальник! — прорычал Недоум.

Но тут принесли заказанное мэром блюдо — жареную ласточку, и Толстопуз несколько успокоился. Кроме того, в зале заметно потеплело, правда, теперь остальные посетители и официанты обливались потом, но мэра это мало занимало.

— Ага!

Ласточка выглядела великолепно. Повар расположил ее на небольшой подставке, и теперь казалось, что она парит над тарелкой, как живая. Правда, впечатление немного портило то, что на ней совсем не было перьев, а красноватый ежевичный соус придавал ей какой-то сырой вид. Больше всего обед мэра походил на произведение современного искусства.

— Да, — произнесла Сибил, — превосходно.

— Точно, — согласился мэр, отламывая крылышко и вгрызаясь в него.

Сибил поморщилась и снова повернулась к Вруну:

— Водите, какой некультурный у меня брат. И с таким грубияном мне приходится иметь дело, Однолюб. Он — совершенно черствый и бездушный и абсолютно не разбирается в искусстве.

Врун оказался в трудном положении. Если он согласится с Сибил, ему достанется от Недоума, который, что ни говори, является его начальником. Но не ответить принцессе тоже нельзя. Поэтому вместо ответа он уронил вилку и полез за ней под стол. К тому времени как он выбрался и вытер вилку салфеткой, для Сибил уже принесли сыр на тоненьком кусочке хлеба.

Откусив кусочек, она продолжила прерванный разговор:

— Так вы чувствуете себя одиноким?

— Ну, понимаете, — философски спокойно ответил Врун, — такая работа, как у меня, предполагает нечто подобное. Даже моя собственная семья… все они меня боятся. Меня ненавидят и боятся все, кроме вас и мэра, разумеется. Вы же сами знаете, какой я принципиальный. Я собственную бабушку арестую, если понадобится, — с гордостью добавил он.

— У тебя нет бабушки, — заметил мэр, обгрызая грудку ласточки. Он весь перемазался в ежевичном соусе, а за воротник зацепилась маленькая косточка. Понятно, что блюдо ему понравилось. — А если бы была, то я бы назначил шефом полиции ее вместо такого тупицы, как ты! Ты собираешься что-нибудь заказать? Если да, то решай побыстрее, а то у меня что-то сегодня аппетит разыгрался.

— Ты никогда не страдал от отсутствия аппетита, — сказала Сибил. — И становишься все толще и толще. Посмотри, какие складки у тебя на брюхе! Просто отвратительно. Если хочешь еще что-то заказать, возьми лучше салат. По крайней мере, он не очень калорийный.

И тут в ресторане появился секретарь Вруна — сержант-ласка по имени Помпон. Он получил свое имя в честь святого Помпона — придворного шута, который был одним из его предков. Помпон выглядел расстроенным.

Извинившись перед мэром, которой смотрел на него так, словно перед ним оказалось какое-то насекомое, Помпон тревожно сообщил Вруну:

— В городе объявился Джек Потрошитель.

— Джек Потрошитель? — переспросила Сибил. — Кто это?

Врун вздохнул и встал со стула.

— Это ласка, который нападает на прохожих, — неохотно объяснил он. — Некоторые говорят, что он, должно быть, работал в прачечной, где и натренировался.

— Но что же он делает?

— Это несколько неприлично, принцесса, — пробормотал Врун. — Право же, я не знаю…

— Ради бога, Врун, — вмешался мэр, обгладывая хвост ласточки. — Прекрати вести себя как идиот. Ничего особенного, Сибил, этот преступник просто бродит по городу, срывает с веревок сохнущее нижнее белье и разрывает его на лоскутки. Больше всего ему нравятся трусы. По-моему, он просто сумасшедший, вот и все. Надо его поскорее изловить и отправить в тюрьму. Так что иди и лови его скорее. А то на прошлой неделе у меня как раз пропали две пары любимых трусов.