Чтение онлайн

— А ты, Хашдад? — Маг повернулся к молчавшему все это время кузнецу. — Ты пойдешь вместе с Конаном? Ему будет нужен спутник…

— Пойду, — неожиданно твердо ответил тот. — Пойду, хотя корона и одна на двоих… Но да ничего. Вот только бы меч мне…

— У меня всего в избытке, — заверил их Пелий.

— А скажи мне пожалуйста, почтенный маг, — с подозрительной вежливостью осведомился Конан, — почему же ты, такой могущественный, оставляешь нам возможность завладеть короной и снять со страны проклятие? Почему бы тебе самому не расправиться с этой Аттеей?

Пелий вздохнул.

— Я ждал от тебя этого вопроса, Конан из Киммерии. Аттея принадлежит к могущественному ордену колдунов, ордену Арк, а я — к ордену Нерг. Между нашими орденами мир. Я не могу напасть на нее в открытую. Увы!..

Конан демонстративно поднял брови.

— Ладно, оставим это. Пойдем смотреть твои запасы, волшебник! Надеюсь, там найдется что-нибудь мне по руке!

На следующий день двое путников уже были возле ворот дворца Аттеи.

Назвать это одинокое строение крепостью едва ли было правильно. Конан увидел одинокую башню, окруженную невысокой стеной. К ней вела старая дорога; а за стеной, единственные во всей Бхарупе, вовсю зеленели сады. Впрочем, приближаться к ним было опасно — падавшие на землю возле стен плоды были ядовиты. Подбиравшие их умерли в страшных мучениях. Но еще больший ужас внушали стражи ворот башни, вызванные Аттеей из каких-то Темных Пределов.

Конан натянул поводья, Восемьдесят один его предшественник потрепал здесь неудачу. Он не должен повторить их ошибок.

Киммериец не торопился. Спешить некуда. Он должен все внимательно осмотреть, Пелий говорил, что Аттея никогда не нападала вне очерченного ею самой круга стен вокруг ее башни.

Стена. Деревья за ней. Красивые, причудливые… Наверняка не обошлось без волшебства. Стена невысока — едва ли два человеческих роста. Пустяк для него, Конана. Дальше. Ворота. Вычурные, с литыми жуткими масками. Бронзовые. Бронзовые, так-так… Интересно, почему. Не хватило денег на железные? Бронзовые створки вообще-то не в ходу…

Больше ничего интересного Конан не увидел. Башня как башня, наверху, правда, шатровая крыша. Окна довольно широки — будет легко протиснуться.

К ночи киммериец исползал все вокруг. Наготове были якорь, веревки и все прочее. Уже смеркалось, когда Конан внезапно хлопнул себя по лбу.

Ну конечно! Как же можно не замечать столь явного! Те восемь десятков, что побывали здесь до него — наверняка они точно так же готовились перелезать через стену, крепили веревки, запасались якорьками-кошками и тому подобным. Ничего это им не помогло. Едва ли все они были полными тупицами или впервые взявшими в руки меч людьми. Здесь была какая-то ловушка.

За спиной у Конана уже было опаснейшее приключение в Башне Слона, откуда он едва-едва выбрался живым. Тот случай многому научил молодого взломщика. Да, он мог подняться по любой, на глаз даже совершенно гладкой стене — но, быть может, именно этого и ждала от него ведьма?

Пелий говорил, что подобраться к башне незамеченным невозможно — Аттея глаз не сводит с окрестностей, все время ожидая гостей. Все эти годы они служили ее единственным развлечением.

Неприятности начались ночью. Конан и Хашдад молча сидели возле небольшого костерка, разведенного в глубокой ложбине. Вокруг сгустилась недобрая тишина. Окрестные земли утопали в сумраке. Они были совершенно пусты — если в иных местах несчастной страны еще теплилась жизнь, и на полях хоть что-то произрастало, то здесь, возле того самого места, откуда исходило проклятие, не осталось ничего живого. Только прах и тлен, тлен и прах, обрушившиеся кровли жалких лачуг, переставшие плодоносить поля и изглоданные плесенью деревья в когда-то поражавших изобилием фруктовых садах. Унылая земля. Воистину проклятая.

— Что-то кони беспокоятся… — заметил Конан, жуя кусок копченой рыбины из данных им в дорогу Пелием припасов. — Ты их надежно спутал, Хашдад?

— Троекратно, — с набитым ртом отвечал тот. — Да ничего с ними не случится, страна ж мертва! Ни шакалов, ни тигров, ни гиен…

Словно в ответ на его слова, над замершей землей внезапно пронеслось тонкое завывание, полное скрытой угрозы. Конан вскочил на ноги, но было уже поздно. При первых же звуках этого воя кони словно бы сошли с ума. С диким ржанием, встав на дыбы, они оборвали постромки и путы, рванувшись к смутно сереющим в полумраке стенам башни.

Хашдад с проклятием выхватил из костра факел и бросился в погоню. Конан чуть задержался — ясно было, что это происки колдуньи и что с лошадьми можно проститься, раз уж чародейка положила на них глаз.

Хашдад, высоко подняв горящую головню, мчался прямо к воротам. Кони уже доскакали до них и, как будто кто-то на миг даровал им крылья, растянулись в высоких прыжках, легко перемахнув стену в два человеческих роста. Из-за ограды тотчас же донеслись жуткие звуки — утробное урчание хищников и отчаянное ржанье гибнущих коней. Стража Аттеи получила славный ужин.

Уже бесполезно было бежать и что-либо делать, но Хашдад как будто бы лишился ума.

— Не трогай ворот! — заорал ему Конан, но было уже поздно.

Тяжелые бронзовые створки распахнулись подозрительно легко. В темноте смутно забелела дорожка, ведущая к крыльцу башни. По обе ее стороны темнели густые кроны деревьев. А возле самого крыльца Конан увидел три человеческих фигуры — дородную женщину с приятным округлым лицом, державшую на руках младенца, и двух темноволосых девочек рядом с ней. Хашдад замер, словно оглушенный.

— Линди!

— Папа, папочка! — донеслись детские голоса.

— Линди! — взревел кузнец, слепо бросаясь вперед.

— Стой! — загремел Конан во всю мощь своих легких. — Линди мертва! И все твои дети тоже! Их убили Ночные Клинки! Это морок, Хашдад! Морок Аттеи!

Хашдад не обратил на него внимания. Киммерийцу пришлось схватить кузнеца за плечо, однако тот вырвался с неожиданной силой, оттолкнув северянина так, что тот едва не распростерся на земле.

— Драться еще с тобой! — рявкнул Конан, отталкивая обезумевшего спутника. Варвар торопливо выхватил меч.

Взмах — и лезвие прошло через голову девочки, тянущей к Хашдаду тонкие ручонки. На миг ее образ задрожал, подернулся рябью и, прежде чем Аттея успела восстановить действие своего заклинания, Конан увидел алые глаза и блестящие клыки какого-то зверя; таящегося под наброшенным иллюзорным плащом.

— Назад! — Удар кулака в грудь отбросил Хашдада прочь, за ворота. Киммериец отпрыгнул следом, ударом ноги поспешно захлопнув тяжелые бронзовые створки.

Не следует касаться бронзы в доме волшебников.

В тот же миг тяжелый кулак кузнеца врезался в затылок киммерийцу.

С обезумевшим Хашдадом пришлось повозиться. Подпав под чары Аттеи, кузнец вбил себе в голову, что именно Конан убил его дочку, и теперь сражался, точно разъяренный лев.

— Она же звала меня! — Конан с трудом уклонился от пронесшегося совсем рядом с его головой булыжника. Заклинание волшебницы, похоже, удесятерило силы Хашдада. Глаза его вылезли из орбит, рот искривился, лицо налилось кровью; он размахивал своим факелом, норовя ткнуть в лицо киммерийцу. Несмотря на всю силу и ловкость Конана, ему не удавалось сбить безумца с ног, Хашдад, казалось, обрел сейчас силу десяти человек. В руках киммерийца был меч, однако вид обнаженного клинка, похоже, ничуть не пугал.