Чтение онлайн

– Просто объедение.

– В тропических лесах много съедобных грибов.

– Ага. Может быть, я как-нибудь приеду, и ты покажешь их мне.

– Я… Мы надеемся создать при базе отдыха натуралистический центр. Там будут читать лекции и учить отличать съедобные грибы от несъедобных.

– Съедобная плесень [5] . Звучит не слишком аппетитно.

– Вообще-то грибы – это не плесень, а плодовое тело грибкового организма. Так же, как яблоко является плодом яблоневого дерева.

– Ты не шутишь?

– Когда видишь «кольцо фей», нужно знать, что оно является продолжением плодового тела грибницы, которая растет в почве, распространяясь, год за годом… – Она осеклась. – Наверно, тебе это неинтересно.

– Интересно. Мне хочется знать, что именно я ем. А почему их называют «кольцами фей»? В вашем лесу есть феи?

– Я так думала. Когда я была маленькой, то смотрела на зеленый свет и думала, что, если сидеть тихо, можно будет увидеть их игры.

Оливия попробовала пасту «Волосы ангела», щедро приправленную креветками и дольками свежих помидоров.

– В ресторанах всегда кладут больше, чем ты можешь съесть.

– Смотря кто ест. – Ной углубился в «маникотти» – ракушки, наполненные сыром со специями.

Оливию поразило, как быстро Ной расправился со своей порцией. И в его желудке еще осталось место для десерта и кофе капуччино.

– Как можно столько есть и при этом не весить сто пятьдесят килограммов?

– Обмен веществ. – Он улыбнулся и положил себе на тарелку изрядную порцию взбитых сливок с шоколадом. – Такой же, как у моего отца. Это сводит мать с ума. Слушай, попробуй. Просто объедение.

– Нет, не могу… – Но Ной уже поднес ложку к ее губам, и Оливия поспешно открыла рот. Густые сливки действительно таяли на языке. – Ум-м… Правда, вкусно.

Ему нужно было слегка остыть. Ее полузакрытые глаза и слегка приоткрытые губы наводили на мысль о сексе. Ною хотелось прижаться к ее губам и узнать их вкус.

– Давай прогуляемся. – Ной достал ручку, расписался на счете и вынул кредитную карточку. Свежий воздух, сказал он себе. Нужно глотнуть воздуха, чтобы выкинуть из головы все эти фантазии.

Однако дурацкие фантазии не исчезли, и когда он привез Оливию домой.

Девушка увидела его глаза, потемневшие от желания и ожидания первого поцелуя, и ощутила трепет внутри.

– Все было чудесно. Спасибо, Ной.

– Что делаешь завтра?

– Завтра? – В голове было совершенно пусто. – Завтра у меня лекции.

– Нет, завтра вечером.

– Вечером? – Занятия, еще один доклад, еще одна лабораторная… – Ничего.

– Вот и отлично. Тогда в семь.

Сейчас, подумала она. Сейчас он ее поцелует. И тогда она просто взорвется.

– Ладно…

– Спокойной ночи, Лив. – Он только погладил ее руку, чуть сжал трепещущие пальцы и вышел.

Он повел ее в «Макдоналдс», и она влюбилась в него, когда ела сандвич с тунцом и жареную картошку, при ослепительно ярком свете ламп, под шумную болтовню детей.

Она забыла данную в детстве клятву никогда-никогда не любить никого так, чтобы стать беззащитной. Никогда не отдавать свое сердце мужчине.

Просто взошла на чудесную, пустынную и продуваемую всеми ветрами вершину первой любви.

Она рассказала ему о своих надеждах, описала натуралистический центр, план которого составила, но еще не делилась им ни с кем, кроме родных.

С ним было легко делиться самой главной мечтой в ее жизни. Он слушал, следил за ее лицом. И она видела, что это для него важно.

Он был так очарован ею, что отложил всю намеченную на этот день работу – набросок плана книги, заметки, перечень нужных интервью – ради общения с ней.

Он говорил себе, что времени еще уйма. В конце концов, у него впереди еще почти две недели. Почему бы не провести первые несколько дней с ней?

Не является ли центр, о котором она говорит с такой страстью, ее попыткой вырваться из витрины, о которой говорила мать? Или она просто стремится расширить пространство этой витрины, оставаясь внутри?

– Там будет масса работы.

– Если ты делаешь то, что любишь, это не работа.

Это он понимал. Работа в газете угнетала его, но, когда он приступал к книге, погружался в исследование, составлял досье и делал заметки, им каждый раз овладевало волнение.

– Тогда ничто не сможет тебя остановить.

– Нет. – Ее глаза светились. – Еще несколько лет, и я обязательно это сделаю.

– А я приеду и увижу твой центр. – И тебя, подумал он, накрыв ладонью руку Оливии, лежавшую на столе.

Они говорили о музыке, о книгах, о спорте и обо всем на свете, как делает каждая пара, стремящаяся изучить друг друга и найти общие интересы.

– Оливия, я познакомил тебя с прелестями «фаст фуд» [6] , рассказал тебе о значении спорта в жизни современного общества. Что дальше?

– Я не знаю, Ной, как благодарить тебя за расширение моего кругозора.

– Это самое малое, что я мог сделать.

Ной уже знал, что будет дальше, так как часть дня изучал окрестности колледжа и прекрасно представлял себе, что Оливия нуждалась в ликвидации пробелов не только по части сандвичей с тунцом и спорта.

Он пригласил ее на танцы…

Клуб был шумный, переполненный, и это вполне устраивало Ноя. Брэди уже знал, что, если они останутся с Оливией наедине, он просто не сможет сдержаться.

Он был наблюдателем, знатоком человеческих душ. Ему хватило одного вечера, чтобы понять: Оливия по-прежнему так же одинока, как та девочка на берегу реки. И так же неопытна.

Существовали правила. Он твердо верил в правила, в добро и зло и в то, что каждый поступок имеет свои последствия. Оливия не была готова разделить чувства, которые она вызывала в нем.

Он сомневался, что и сам готов к этим чувствам.

Когда они пробирались сквозь толпу, вид у Оливии был настороженный и слегка испуганный. Довольный, Ной наклонился к ее уху и сказал: