Чтение онлайн

С Ллойдом Лопес пересекся по возвращении в участок. Недавно сюда же прибыла Элли Харрисон, одна из прикрепленных к смене совместительниц, и занималась бумажной отчетностью за столом в смежной комнате, откуда она помахала шефу. Отвлекать ее Лопес не стал.

Ллойд обогнул стойку и тихо наклонился к Лопесу.

– Ты слышал о Линке Фрэйзере? – спросил он негромко.

– Да. А ты откуда узнал?

– Услышал от мамы. Она сегодня днем была у дока Брэдли.

Вид у Ллойда был неподдельно удрученный. Он все еще жил с родителями, занимая две комнаты в пристройке над гаражом. Встречался он с Пенни Клэй, которая работала в аптеке и, по слухам, шила у нее в мешке было не утаить. Интересно, как на то, что их сын привадил к себе девицу, реагировали мистер и миссис Хопкинс. Начать с того, давали ли они вообще свое родительское соизволение? По-своему хорошо, что у них начались возрастные проблемы со слухом: они не так отчетливо слышали крики и стоны экстаза Пенни Клэй, а иначе дело было бы швах. С партнершей Ллойду, надо сказать, повезло не очень. Натурой она была довольно безбашенной, и временами ей откровенно не хватало фильтра между мозгом и ртом. Хотя в Ллойде она по-своему души не чаяла, и оставалась надежда, что в своего молодого человека она вселяет дополнительную твердость.

Если у Лопеса и имелась критика в отношении Ллойда Хопкинса, то это насчет его излишней чувствительности, которая, впрочем, была качеством, недостающим самому Лопесу. Когда с год назад на Рене Бертуччи напал ее бывший муж и она прибыла в участок вся лиловая от синяков, в изорванной блузке и с остекленелым взглядом, показывающим, что дома у нее произошло что-то действительно скверное, именно Ллойд проявил о ней заботу. Была там, конечно, и Элли с тестами и тампонами, но именно на Ллойда Рене опиралась более всего. Весь остаток той ночи он продежурил возле ее палаты на стуле, пока не пришла информация, что Альдо Бертуччи взят нарядом возле Нэшуа, и назавтра Ллойд отвез Рене к ее матери. Немногие из копов-мужчин могли бы в столь деликатной ситуации справиться со всеми нюансами надлежащим образом, а вот Ллойд Хопкинс даже ни над чем не раздумывал. У него все вышло легко и непринужденно.

– Пожалуй, я при возможности съезжу его проведать, – сказал Ллойд.

– От меня привет передай.

– Хорошо. А ты домой?

– Нет, у меня еще встреча с Илэйн, на ужине у Рида. Если что-нибудь от меня понадобится, я на связи.

– Да, завтра вечер хлопотный. Ты как думаешь, когда народ про Линка узнает, там что-нибудь замутится?

Назавтра Эдди Рид собирал у себя ежегодный предрождественский сбор средств. Каждый год он передавал средства, собранные за вечер в его гриль-баре, на нужды местной благотворительности. Это была традиция, без нареканий унаследованная от Линка Фрэйзера. Весь город стремился в этой акции поучаствовать, заглянув по крайней мере на часок и положив за свою еду и выпивку пару баксов сверху, чтобы пополнить копилку с пожертвованиями.

– Не знаю, но вряд ли стоит переносить намеченное, – усомнился Лопес, – все уже схвачено. Не хватало, чтобы кому-нибудь пришло в голову, что это достойная ночка, чтобы разнести бар.

Лопес вдруг вспомнил, что еще не поговорил с Эдди Ридом о Линке. Неизвестно и то, как у старика обстоит с медицинской страховкой. Какими он располагает средствами, и если нормальный медицинский уход окажется дорогостоящим, то частично или даже полностью собранные у Рида средства могут быть направлены в пользу Линка. Мысленно он сделал заметку расспросить при следующем разговоре Грега Брэдли.

Лопес принял душ и переоделся, после чего оставил Ллойда с Элли и поехал на своем «Форде Бронко» к бару Рида в пяти кварталах отсюда. В городке были и другие заведения, но это было единственное, где подавались блюда помимо бургеров с картошкой фри. К прибытию Лопеса бар был полон на четверть, и народ в большинстве своем, прежде чем раскошеливаться, явно ждал вечерних мероприятий. Лопес взял себе пиво и расположился на стульчике возле стойки. Кто-то оставил здесь газету, и он лениво ее полистывал, обмениваясь перед приездом Илэйн репликами с организаторами и самим Эдди.

Илэйн Олссен была эдакой журнального качества блондинкой, по которой Лопес в тинейджерском возрасте лил слезы глухого отчаяния. Она была определенно самой красивой женщиной из всех, с кем он когда-либо встречался, – рослая, фигуристая, с лицом желтовато-загорелым даже зимой; светлые волосы чуть ниже плеч. Глаза у нее были льдисто-голубые, а полные губы чуть приоткрыты, образуя по центру крохотный ромбик. Было видно, как мужчины провожают ее взглядами. Так было всегда. Те, кто сидел сейчас в заведении, спохватывались и отводили глаза, когда замечали, что Лопес отслеживает их взгляды в зеркале над барной стойкой.

Лишь один из мужчин никак не реагировал на присутствие полицейского. Он продолжал таращиться, когда Илэйн усаживалась, и лишь затем непринужденно отвернулся. Он пил содовую, а на тарелке перед ним лежали остатки от куска яблочного пирога. Волосы этого человека были прилизаны к черепу; был он в синей джинсе и ковбойских сапогах змеиной кожи. Рядом с тарелкой на его столике лежала соломенная шляпа, на которой спереди было что-то написано, хотя отсюда не разобрать. Лопес продолжал зондировать того незнакомца, частично из раздражения от того, как тот пялился на Илэйн, но также от ощущения неизъяснимой тревоги, возникшей после того, как их взгляды на секунду встретились.

– Что-нибудь не так? – спросила Илэйн после того, как они дружески поцеловались. В зеркале она посмотрела в направлении, куда был устремлен взгляд Лопеса. – Да, – усмехнулась она, – я видела, как он меня пас. Мурашки по коже.

– Если он снова это сделает, придется мне с ним перемолвиться.

Илэйн притронулась к его губам пальцами; он легонько их поцеловал.

– А это не дискредитирует твое положение?

– Только если я его потом отлуплю.

– Никогда не думала, что закон – такая тонкая вещь.

Она села рядом и скинула с плеч пальто. На ней был красный свитер, облегающий изгибы фигуры так, что захватывало дыхание. Почти машинально он метнул взгляд на того субъекта в приоконном закутке. Тот смотрел через стекло на улицу, но Лопес был уверен, что в том же стекле сейчас отражалась и Илэйн.

Пока они смотрели меню, она заказала бокал белого вина.

– Как прошел день? – поинтересовался Лопес.

Илэйн работала ассистентом прокурора округа и отвечала за связи прокуратуры в Нью-Гэмпшире, что делало ее первым контактным лицом между СМИ и генеральным прокурором. Это означало, что, когда прокуратура занималась каким-нибудь крупным делом или требовалось разрядить обстановку, Илэйн появлялась на телеэкране. Илэйн Олссен была специалистом, занимающимся потенциально взрывными ситуациями. Даже самые жесткие репортеры из числа мужчин мягчали, когда она включала перед ними на полный вольтаж свою улыбку; что до репортеров-женщин, то они просто старались не попадаться ей на пути, чтобы паче чаяния не смотреться в невыигрышном свете.

– По моим стандартам довольно гладко. Офис до наступления праздников хочет максимально подчиститься. Ничто так не фокусирует ум, как перспектива упечь кого-нибудь в тюрьму на Рождество. Погружает тебя в атмосферу праздника. А у тебя как дела?

Он закончил пиво и попросил еще одно.

– Да все то же. Сплошная рутина. Эррол тут ныл насчет оплаты нового снегоуборщика. Ллойду нужны новые штаны…

– Ты ему что, отец?

– Просто мальчишка растет и растет.

Принесли пиво. Он повернул бутылочку к себе этикеткой.

– И еще: Линк Фрэйзер совсем плох. Рак. Извини, – поспешно добавил он, видя, как Илэйн прикрыла глаза. Она жила всего в миле от дома Линка, который был к ней добр, когда она три года назад только переехала в Истон.

– Ты уверен? – спросила она, внутренне совладав с услышанным. – Я его видела всего несколько дней назад. Больным он не выглядел и ни на что не жаловался.

– Я сегодня встретился с Грегом Брэдли. Он говорит, все очень плохо. Похоже, старику уже недолго осталось.

Лопес протянул руку и погладил ее по спине. Вот что хорошо получалось у Ллойда Хопкинса. Лопес знал, что к этой лиге, увы, не принадлежит.