Чтение онлайн

Дрожь пробежала по телу рыцаря, но он овладел собой и произнес:

– Если ты тот, за кого себя выдаешь, то должен знать, чего я хочу.

– Я знаю, – был ответ, – что ты хочешь гибели герцога Бургундского и жены своей, прекрасной Катрин.

– И ты в силах помочь мне?

Молодой человек лишь усмехнулся.

– И с тебя достаточно моей правой руки?

– Да. Следуй за мной.

И они поскакали быстрее ветра и скрылись в чаще Бомонского леса.

А спустя полгода против герцога Бургундского был составлен заговор, во главе которого оказался дофин Карл. Де Жиак стал одним из самых деятельных заговорщиков. Именно он пригласил герцога войти в дом, где его ожидала смерть. Герцогу пришлось выслушать суровую отповедь от принца Карла, который обвинил Жана Неустрашимого в трусости, в том, что он сдает англичанам один французский город за другим. Это было правдой, но лишь отчасти, ибо герцог отнюдь не являлся трусом, но зато отличался поразительной жадностью. Его нельзя было запугать, но можно было купить, и Генрих Английский пользовался этим.

Когда бургундец, оскорбленный до глубины души, уже собирался уйти, один из людей дофина, а именно Танги Дюшатель, закричал, что Жан намеревался убить принца, и нанес ему страшный удар секирой. Герцог сразу лишился кисти левой руки, и вдобавок ему раскроили череп и вонзили в грудь кинжал. Сам де Жиак не тронул любовника своей жены даже пальцем. Он стоял, скрестив на груди руки, над его телом и ждал, когда же герцог наконец испустит дух. Удостоверившись, что бургундец мертв, рыцарь вышел вон, вскочил на коня и помчался к Катрин.

– Сударыня, – сказал он с порога, – два часа назад ваш любовник, герцог Бургундский, умер прямо у меня на глазах.

Бедная женщина вскрикнула и прижала ладони ко рту, с ужасом глядя на мужа. А де Жиак извлек из-за пазухи маленький флакон, вылил его содержимое в недопитый стакан с вином, что стоял на столике посреди комнаты, и поднес ядовитое зелье Катрин. Та вынуждена была проглотить его. Спустя несколько минут она скончалась.

…А правая рука де Жиака стала с той поры сохнуть, так что он не мог удержать ею даже кинжала.

Узнав о страшной гибели герцога Жана, королева усмехнулась.

– Неужели ему отрубили левую кисть? Что ж, значит, Орлеан отомщен, – сказала она и достала из потайного ящичка бархатный футляр. Там оказалась прядь белокурых волос.

– Слышишь, Людовик, твой убийца мертв, – прошептала королева и прижалась губами к этой дорогой ее сердцу реликвии. – Ты полагаешь, я любила его? Нет, дорогой, нет! Он околдовал меня, но теперь его забрала смерть, и я освободилась от его чар. Вот только быть нежной я уже не умею. Разучилась…

И Изабелла с грустью подумала о тех давних временах, когда она была молода и красива, а окружавшие ее рыцари добивались благосклонности не королевы, но привлекательной женщины. Ныне же она безобразно растолстела, стала уродливой и ходила с трудом, переваливаясь, точно рождественская гусыня. Ей нравились хорошенькие мальчики, и она соглашалась на все, лишь бы залучить их в свою постель. Она знала, что подданные проклинают ее за позорный Труаский договор, по которому Франция лишилась независимости и превратилась в часть некоего Англо-французского королевства, но ей это было безразлично. Англичане дали ей деньги, а на эти деньги можно было купить ночи с юными дворянами… или же простолюдинами. Какая разница? Рядом с королевой не осталось ни одного человека, который был бы по-настоящему дорог ей.

– И все же за бургундца тоже надо отомстить! – решила Изабелла и без промедления послала за Филиппом, сыном Жана Неустрашимого.

Молодой человек – облаченный в траур, с красными от слез глазами – явился к Ее Величеству лишь поздним вечером.

– Бедная матушка не отходит от гроба и, я надеюсь, не заметит моего отсутствия, – сказал он после того, как поцеловал королеве руку и сел на низенький и не слишком удобный табурет.

– Филипп, мальчик мой… – произнесла грудным голосом Изабелла и, с трудом поднявшись, подошла к юноше, чтобы запечатлеть у него на лбу нежный поцелуй.

Новоиспеченный герцог Бургундский не пошевелился. Казалось, он вообще не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Он был погружен в свою скорбь, и все его мысли были о мщении.

Королева довольно долго наблюдала за ним, а потом сказала громко:

– Вы уже знаете, кто направлял убийц?

– Это дофин, – встрепенулся Филипп, – мне доподлинно известно, что это он!

– Мой сын – убийца! – с хорошо разыгранным ужасом воскликнула королева. – Боже, какой позор!

– Но он будет наказан, правда? – В голосе юноши звучала надежда, и Изабелла, помедлив, кивнула.

– Как раз для этого я и звала вас, герцог. Убийцы должны предстать перед судом, и я советую вам требовать для них самого сурового наказания. Да, я мать, но прежде всего я королева и, значит, олицетворяю собой справедливость. Дофин Карл должен быть приговорен… не скажу – к смерти, но к изгнанию.

Молодой герцог Бургундский встал и гордо выпрямился.

– Да будет так! – заявил он. – Я повторю эти ваши слова на королевском суде.

Суд состоялся только в 1421 году, и на нем присутствовали оба короля – и Карл Благословенный (при дворе, впрочем, его называли Карлом Безумным), и Генрих V Английский, который совсем недавно женился на принцессе Екатерине, дочери Карла и Изабеллы. Филипп Бургундский устами своего адвоката потребовал наказать герцога Туренского Карла де Валуа, каковой герцог вместе с сообщниками жестоко, подло и коварно убил благородного дворянина герцога Жана Бургундского. Члены королевского парламента – а именно они были судьями – сошлись на том, чтобы послать дофину Карлу вызов явиться через три дня под угрозой подвергнуться в случае неявки изгнанию.

Так как принц не внял этому призыву, его изгнали из королевства и лишили права наследования – и в настоящем, и в будущем.

Спустя еще год, осенью 1422 года, бедный безумец Карл VI умер. В минуту его кончины рядом с ним не было никого из близких людей. Изабелла давно привыкла к тому, что мужа у нее как бы и вовсе нет, и весть о том, что Карл вот-вот отдаст богу душу, не заставила ее поспешить к одру несчастного. Дофин же, который был привязан к отцу, не мог приехать в Париж, где его ожидало бы позорное пленение. Узнав о том, что король Франции навсегда закрыл глаза, принц Карл торопливо короновался под именем Карла VII. Произошло это в Пуатье, довольно далеко от Парижа, и путь молодого монарха в столицу оказался нелегким.

…Церемония погребения короля-страдальца была очень пышной. В ней участвовало множество парижан, и все они оцепенели от негодования, когда прямо над свежей могилой новым королем Франции был объявлен Генрих VI, младенец шести месяцев от роду, сын Генриха V Английского. Французской столицей, как, собственно, и доброй половиной страны, владели тогда англичане. Карл VII, бывший дофин, долго еще собирался с силами, чтобы войти в свой добрый город Париж и воссесть на трон, принадлежавший ему по праву рождения. В 1429 году в Реймсе он был коронован еще раз, и короновала его тогда юная Жанна д'Арк, которая, кстати сказать, была выдана им потом англичанам – ибо «того требовали государственные интересы Франции». За четыре десятка лет, что он провел на престоле, Карл VII научился предавать, продавать и торговаться. И помнят его не только как убийцу Орлеанской девы, но и как мудрого правителя, сумевшего положить конец изнурительной Столетней войне.

А Изабелла пережила мужа на целых тринадцать лет. Она провела их во дворце Сен-Поль, и мы не знаем, какие сны ей снились и какие призраки являлись к ее изголовью.

Похоронили королеву рядом с мужем, в усыпальнице аббатства Сен-Дени, и на могильной плите начертали: