Чтение онлайн

— Это всецело зависит от того, какие будут требования у одинокого всадника, ищущего пристанища.

— Ну, вы мне подаете мало надежды, — засмеялся незнакомец. — Я уже почти неделю езжу по этой вечной траве! И где только я не был за это время. Ха, последние десять миль, которые я проехал, я посетил все постоялые дворы, о которых, слышал, и исследовал все их привлекательные стороны. В одном из них я уже хотел остановиться. Это было в Торонто. Там есть несколько человеческих существ.

Пока незнакомец говорил, Файльс тщательно разглядел его с головы до ног и решил, что он должен быть чужестранцем в этой стране. Вероятно, он прямо приехал из какого-нибудь города восточных штатов. Притом же прекрасная лошадь каштановой масти, на которой он ехал, явно не была родом из прерии и так же, как и ее упряжь, указывала, что владелец ее имел хорошие средства.

— Вы едете целую неделю и не знаете куда? — спросил с забавным изумлением Файльс.

— Ну да, — усмехнулся незнакомец. — Мне надо найти какую-то неведомую никому дыру в местности, называемой Скалистые Ручьи.

— В таком случае нам надо ехать вместе, — сказал Файльс. — Я тоже еду в Скалистые Ручьи. Вы наверное пропустили дорогу, которая ведет туда. Но как вы могли заблудиться? Вы выехали из Эмберлея?

— Я должен был бы выехать оттуда! — с комическим огорчением воскликнул незнакомец. — Скажу вам, я еду из восточного штата к своему брату в Скалистых Ручьях. Его зовут Чарли Брайант, а мое имя Билль — Билль Брайант. Ну вот, я должен был доехать до Черного Креста и там пересесть на поезд, идущий в Эмберлей. Но я заснул и мирно проспал в вагоне до какого-то местечка, которое называется

Муземин. Там какой-то дурак сказал мне, что если я выйду в Муземине, то могу приехать оттуда в Эмберлей, а из Эмбер лея попаду уже на дорогу в Скалистые Ручьи. Хорошо. Я так и сделал. Но затруднение заключалось в том, что нигде не было лошади. Я прервал свою поездку и отправился на поиски, исследовав таким образом все окрестности. Наконец я нашел то, что мне было нужно, и купил лучшую лошадь в городе у конокрада, сумевшего увернуться от тюрьмы. На этой лошади я ехал целых семь дней, изучил каждую тропинку в стране и пытался убедить разных поселенцев, что я вовсе не конокрад и не имею намерения убивать их в их же постелях, а нуждаюсь только в пище и ночлеге, за что я готов заплатить то, что они потребуют. Как я попал сюда, я сам не знаю, но готов побиться об заклад, что в этой стране не найдется и двух человек, которые были согласны между собой относительно указания дороги туда, куда я хотел ехать. И вот я ехал все время наугад. Могу только сказать, что я теперь возненавидел траву и солнце. Такая верховая езда слишком много требует, а портные, по моему мнению, не имеют понятия о том, как надо шить костюмы, удобные для верховой езды. Я мог бы написать целую книгу о синяках и ссадинах, которые причиняет долгое сидение в седле, и скажу только, что когда я наконец слезу с этого проклятого седла, то не сяду на него по крайней мере в течение целой недели. Я думаю, что жизнь в ранчо рисуется в книгах очень привлекательными красками и что бобы, которыми меня там кормили, очень питательны. Но это только в книгах, и я не думаю, что я захотел бы опять питаться ими. Ну, а эта страна Запада — величайшая по своему пространству из всех забытых богом стран на свете! Лучшее, что я до сих пор нашел в нет, — это был человек, которого я повстречал теперь на своей дороге.

Он так чистосердечно захохотал, что это уничтожило у Файльса последнюю тень сомнения в его честности и искренности.

— Меня зовут Файльс — Стэнли Файльс, — сказал он. — Рад с вами познакомиться, мистер Брайант.

— Просто — Билль Брайант, — поправил Билль. — Файльс — это хорошее имя, подходящее для этой страны. Напоминает напильник, гвозди, долото и вообще такого рода железные инструменты.

Он окинул Файльса взглядом своих смеющихся голубых глаз.

— Вы владелец ранчо? — спросил он.

— Едва Ли, — отвечал Файльс.

— Ага, знаю! Вы загонщик скота. Вы и одеты так, как они одеваются. Я читал о них. Загонять скот, накладывать клейма, отыскивать заблудившихся животных — это прекрасное, возбуждающее занятие!

Файльс, улыбаясь, покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Мое дело не такое. Я тоже разыскиваю «заблудившихся» и отправляю их туда, где им надлежит быть. И теперь я охочусь за ними.

— Понимаю! — воскликнул Билль. — Они вырываются весной и разбегаются, ища траву по своему вкусу. Затем они пропадают или смешиваются с другим скотом и тогда — тогда приходится их выделять оттуда, а это нелегкая работа — постоянно разыскивать таких заблудившихся созданий.

Инспектор Файльс прищурил глаза, слушая разглагольствования Билля, но его загорелое лицо оставалось серьезным.

— Да, это нелегко, — согласился он, — особенно временами. Трудно бывает напасть на их следы, но если даже это удается, то приходится еще долго путешествовать, пока доберешься до них. Они дичают еще более после того и окружить их трудно. Некоторые из них даже вступают в борьбу, и дело становится горячим. Видите, что это далеко не легко, и промахи в этом деле не допускаются. Ошибка ведь может навести на ложный след.

Глаза Билля Брайанта загорелись огнем.

— О, да гораздо лучше, чем хозяйничать в ранчо! — вскричал он. — Мне нравится такая жизнь, и я был бы не прочь при случае показать силу своих кулаков. Но в городе, живя в роскоши, приходится поступать иначе.

Он поднял свой огромный кулак и с каким-то нежным восхищением посмотрел на него.

— Но я буду хозяйничать в ранчо, — проговорил он, скромно поглядывая на полицейского офицера, который смотрел на него, как на какого-то большого хвастливого ребенка. — Мой брат имеет ранчо в Скалистых Ручьях. Для него, как художника, дело идет, по-видимому, недурно. Он загребает деньги, даже много денег, и, кажется, ему нравится эта жизнь… Видите ли, Чарли несколько сбился с пути, — продолжал он, — он очень хороший парень, но начал слишком веселиться, когда был студентом академии художеств. Ну, старик отец на него рассердился и услал его подальше, сюда, чтобы он разводил скот и сеял пшеницу. Хорошо. Когда наш отец умер, то он оставил мне большую часть своих долларов. Их было много, и мне было ужасно неприятно, что он совсем позабыл о существовании Чарли. Я много думал о том, что мне делать с таким богатством, которое свалилось мне в руки. Ведь когда работаешь и зарабатываешь, то не думаешь об этом. Ну, а тут… И вот однажды — это было ночью — я проснулся, раздумывая об этом, и внезапно сказал сеое: отчего бы не поехать на Запад, присоединиться к Чарли и вложить все деньги в его ранчо? Мы можем расширить дело и вместе вести его. Таким путем у Чарли не явится подозрение, что ему жертвуется богатство, а как будто я сам делаю это для себя. Понимаете вы?

Он бросил на Файльса торжествующий взгляд. Не часто Файльс встречал во время своей неопрятной полицейской работы такого человека, которому бы ему хотелось пожать руку! А этот мягкосердечный, простодушный великан заставил его испытать такое чувство, какое он никогда не испытывал раньше в своей жизни. Он невольно протянул ему свою руку, которую тот сразу схватил точно клещами и с силой потряс.

— Это прекрасно, — сказал он. — Но вы не можете утверждать, что Чарли не догадается.

— Я тоже так думал, — прибавил он радостно. — И я могу быть очень полезен ему в некотором отношении. Не подумайте, что я понимаю что-нибудь в пшенице или в скоте. Но я могу ездить на какой угодно лошади, и вряд ли найдется какой-нибудь парень, с которым бы я не справился. А Чарли? Он такой маленький и… и кроткий.

Он вдруг прервал свою речь и, указав вперед рукой, воскликнул:

— Что это там стоит прямо? Посмотрите! Дерево это, что ли?

Файльс посмотрел в том направлении, на которое он указывал рукой, и увидел гигантскую сосну, служившую вехой, обозначающей близость деревни Скалистые Ручьи. Он объяснил это своему спутнику. Билль Брайант так занимал его своими разговорами, что он даже не заметил, как приблизился к селению.

— Я нигде не вижу никакого селения, — заметил Билль.

— Оно там, в самой долине. Это дерево стоит на откосе долины Скачущего Ручья, — отвечал Файльс.

— Ах, так это та самая долина! — воскликнул с восторгом Билль. — Ранчо Чарли находится там, внизу, должно быть?

Он вдруг умолк, подъезжая к огромной сосне, и задумался о своем брате, которого не видал уже несколько лет. Изменился ли Чарли? Обрадуется ли он ему? Не сочтет ли он его приезд дерзким вмешательством? Он не ответил на его письмо. Биллю не пришло в голову, что Чарли не мог успеть ответить ему.

По мере приближения к цели своего путешествия Билль становился молчаливее и серьезнее, и на его лице появилось выражение какой-то скрытой тревоги.

Файльс украдкой поглядывал на него и замечал каждую перемену в его лице. Он тоже думал о том, какая встреча произойдет между двумя братьями. Ему бы хотелось посмотреть на нее. Он мало знал Чарли, но хорошо знал его репутацию пьяницы и хитреца. А этот большой простодушный ребенок — его брат! Файльсу стало вдруг бесконечно жаль его…

Когда наконец Билль увидел расстилавшуюся у его ног во всей своей красе долину Скачущего Ручья, то он забыл свою тревогу, и восторг засиял в его больших голубых глазах.