Чтение онлайн

Дети снова расшумелись.

— Вы что, деретесь? Пойдите-ка сюда! — позвала Раджьям.

Сыновья подошли к матери.

— Малыш спит? — спросила она.

— Сопит вовсю, — ответил старший.

— Вы же могли его разбудить.

Дети виновато молчали.

— Садитесь и слушайте.

Девушка все еще пела. Мелодия то текла плавно, то поднималась ввысь, замирала на верхней ноте и водопадом обрывалась вниз.

— Тра-ля-ля! — раздался вдруг громкий мальчишеский голос.

Девушка прервала пение.

— Не мешай, а то отцу скажу, — проговорила она.

— Та-ра-ри-ла-ла! — мальчик передразнил сестру, но мелодию он повторил верно. Если музыка живет в доме, даже бамбуковая палка может запеть.

— Несносный мальчишка, — рассердилась девушка.

И в доме все стихло.

Досада охватила Раджьям. Ей так хотелось дослушать, ведь девушка пела то, что когда-то любила и Раджьям.

— Мама, почему она замолчала? — спросил старший сын.

— Слышал, пришел шалун вроде тебя и помешал ей. Она рассердилась и перестала петь.

— А почему она так хорошо пела?

— Она этому училась.

— А ты так умеешь?

— Умею. Хочешь, я и тебя научу?

— Ну-у! Мужчины не поют…

— Почему же не поют? Поют. Хочешь научу?

— Научи.

— Потом.

Раджьям вытянулась на постели.

— Ну-ка, разотри мне ноги, — позвала она старшего сына.

Сын присел на постель и стал постукивать кулачками по ногам матери.

— А я руки, хорошо? — спросил младший и тоже принялся за работу.

Раджьям тихо напевала, стараясь припомнить мелодию, которую так и не закончила девушка. Но голос не слушался ее.

— Ты поешь хуже, чем она, — разочарованно сказал сын.

— Да я уж все забыла…

С веранды донесся резкий грохочущий звук, словно что-то упало на пол.

— Наверное, собака. Пойдите-ка прогоните ее.

Мальчики убежали и тут же вернулись.

— Это кошка. Она скинула сито на пол, — сказал старший.

— Хорошо, что заново готовить не придется. Впрочем, сейчас такие времена, что впору и после собаки есть. Почему вы оставили открытой дверь на веранду?

— Ты же позвала нас слушать музыку!

— Да, конечно, но нужно было прежде закрыть дверь, — спокойно объяснила Раджьям.

В комнату вошел Венкатаппая.

— На дворе луна, и цветы так пахнут…

Раджьям внимательно посмотрела на мужа.

— Может, ты завел себе кого-нибудь, пока я болела? Ты как-то странно себя ведешь… А что это у тебя?

Раджьям заметила под мышкой у Венкатаппая бумажный сверток.

— Сейчас покажу. — Венкатаппая развернул бумагу.

Там оказалось сари с широкой золотой каймой и шелковый материал на кофточку.

— Решил истратить оставшиеся деньги на что-нибудь стоящее, пока они по мелочам не разошлись.

Но Раджьям не дотронулась до подарка.

— Где ты взял деньги?

— Обещай, что не рассердишься.

— Что, ты натворил что-нибудь?

— Когда тебе стало совсем плохо, я впал в отчаяние. Пришел мой приятель, посмотрел и посоветовал мне… Я и дал ему…

— Что дал?

— Ты еще не поняла… Этот человек сам пошел и продал ее за двести семьдесят рупий. Мне и во сне не снилось, что за нее дадут такие деньги. Я думал, она старая… А говорят, чем старее, тем ценнее…

Раджьям наконец поняла. Она обвела глазами комнату.

— Не ищи.

— Нет ее? — печально вздохнула она.

— Прости меня, я поступил неправильно, — подавленно произнес Венкатаппая.

Раджьям постаралась скрыть свое огорчение.

— Ты поступил верно. Любой на твоем месте сделал бы то же. Ведь ты не на себя деньги истратил!

— У нас только сыновья, вот я и решил…

— Не переживай. Я уж больше никогда играть не буду. Богиня музыки была благосклонна ко мне. Она ушла, но до последней минуты охраняла меня. Скрипка спасла мне жизнь и еще сделала прощальный подарок — это сари.

Глаза Раджьям наполнились слезами.

Венкатаппая развернул сари и накинул край ей на плечо:

— Сносу не будет!

— Да, память надолго останется, — задумчиво проговорила Раджьям.

Луна еще не поднялась. Город был чужой и неуютный, словно дом свекрови.

— Мне нужен номер.

Администратор гостиницы поднял голову и взглянул на Нукарадзу. То, что он увидел, ему совсем не понравилось. Нукарадзу определенно не был преуспевающим дельцом или счастливым молодоженом, а деревенская девчонка рядом с ним совсем не была похожа на его жену. Следовательно…

— Нет.

— Чего нет?

— Мест нет.

Администратор был доволен собою: отказав этому проходимцу, он спас, так сказать, дворец от осквернения.

Нукарадзу и в голову не пришло, что его подозревают в каких-то неблаговидных намерениях. Он с недоумением посмотрел на администратора, а потом разозлился: кто он, собственно, такой, чтобы так разговаривать!

Но администратор уже погрузился в изучение своих бумаг. Нукарадзу понял, что его яростный взгляд не достигает цели, а впустую скользит по напомаженным волосам служителя, и повернулся к гостиничному слуге.

К сожалению, на том даже досаду нельзя было сорвать: настолько он был убог и грязен, что при взгляде на него злость Нукарадзу перешла в отвращение.

Нукарадзу повернулся и пошел к выходу. Ботинки его простучали по ступенькам. Девушка как тень выскользнула за ним.

Не успели они скрыться из виду, как администратор сказал:

— Каждый сукин сын тут будет…

Слуга испуганно взглянул на дверь: как бы не услышали. А то еще вернется да вмажет как следует за такие слова.

— Как ты думаешь, Девуллу, кто он? — продолжал администратор.

— Не знаю, кто он, а вот девчонка — точно его жена.

— Ты с ней знаком, что ли?

— Нет, но у нее на шее талиботту [2] , — неуверенно сказал Девуллу.

— У каждой на шее талиботту! Разве на ней написано, кто именно ее надел?

«Можно подумать, что ты, мерзавец, перед тем как жене на шею талиботту надеть, написал на ней свое имя!» — подумал Девуллу. Но смолчал, накинул на плечи шарф и вышел.

Когда Девуллу спустился по ступенькам гостиницы, улица была запружена машинами, автобусами, рикшами. Кто возвращался из кино, кто спешил туда. У табачной лавки стояли те самые парень и девушка. Она с любопытством разглядывала это скопище людей, но взгляд парня все еще был прикован к гостинице. «Бедняги!» — подумал Девуллу.