Чтение онлайн

Это, вероятно, был не самый лучший план. Но мне была нужна какая-то стратегия, потому что я знал: в интересах выживания мог бы наступить день, когда я должен был бы ебнуть Реймонда.

Реймонд – не его настоящее имя, потому что даже после долгих лет с тех пор, как я его не видел, этот парень приводит меня в оцепенение. И, несмотря на то что он попадал в тюрьму за все мыслимые насильственные преступления и выходил из нее, я не хочу давать новые обвинительные показания в отношении этого человека, чтобы у него была причина мстить. Ради того, чтобы и вы, и я лучше по ночам спали, давайте просто скажем, что остальная часть этой главы – выдумка.

В Санта-Барбаре был угол, где все панки собирались во второй половине дня для длительного ничегонеделания, ничего не делая. Изредка туда приходил страшно выглядящий чувак, и люди разбегались. Он выглядел как белая инкарнация Майка Тайсона, с зачесанными назад волосами и в тюремных татуировках на руках, шее и спине. Ему не нужно было ни произносить слова, ни шевелиться. Он машинально прививал глубокое чувство страха любому, кто вставал на его пути. За его спиной шептали: «Это чувак Реймонд – пиздец как ужасно крут».

По городу ходили слухи, что Реймонд убивал бомжей и пьяниц для удовольствия. Я не могу это подтвердить лично, но мне никогда не было трудно поверить в это. Наш общий друг-уголовник рассказывал мне, что он и Реймонд насильно увезли парня, задолжавшего Реймонду сорок баксов. Они бросили его в багажник и пытались решить, что делать с ним дальше. Реймонд сказал: «Хуй с ним, давай просто убьем его». Мой друг среагировал: «Ты что, блядь, шутки шутишь? Хочешь на зоне сидеть всю жизнь за сорок баксов?» Реймонд не видел в этом проблем. В итоге они просто отколошматили парня до бессознательного состояния, сняли с него обувь и высадили его у черта на куличках. И в довершение своей истории мой друг резюмировал: «Да, Реймонд любил убивать людей».

Однажды мой теперь уже покойный друг Линн Стрейт (из группы Snot /Сопли/) пришел на пати, и Реймонд отхлестал его по щекам перед всеми без какой-либо причины. Это было в некоторой степени больше похоже на какое-то доминирование, типа как в мире животных. Или точнее – типа как на зоне. В конце своего подросткового возраста он провел семь лет в California Youth Authority – центре заключения несовершеннолетних – за избиение полицейского. Я уверен, что это повлияло на его понимание этических норм. Линн однажды одолжил Реймонду свою машину, а потом спросил, может ли он забрать ее обратно. Реймонд отхлестал его по щекам еще раз и сказал, что он вернет ее, когда будет готов ее вернуть.

Он терроризировал город панк-рокеров. И он был моим лучшим другом.

В который раз я бежал в сторону того, что должно было отпугивать меня. И в который раз я приходил к заключению, что, пытаясь всем доказать, что я крутой хулиган, я всего лишь компенсирую этим свою необеспеченность и незащищенность. Я подружился с Реймондом, только потому что он был той бляхой, которую я мог нацепить, и представителем той контркультуры, которую мне хотелось исследовать.

Я работал в магазине тканей и знал, что они там оставляли пару сотен баксов в кассе на ночь. Я рассказал об этом Реймонду; мы взяли с собой пару фомок и попытались туда вломиться. Место было плотно заперто, но мы не хотели идти домой, не совершив КАКОГО-НИБУДЬ преступления, поэтому мы забрались на крышу соседней синагоги и влезли через окно второго этажа. Мы нашли сейф, но и в него мы залезть не смогли. Мы облазили все ящики и столы, но там ничего не было, что бы стоило брать. Все, что мы в конечном итоге нашли, был галлон мороженого, который мы сидели и ели вместе на кухне синагоги. Я рисковал попасть в тюрьму за мороженку! Такова была моя степень потребности в одобрении.

Я стал подельником Реймонда, и мы расхаживали по Санта-Барбаре, донимали его врагов, взламывали и проникали в дома, забирая все говно, вне зависимости от того, был там кто-то или нет. Я знал одного паренька-панкера, у которого была хорошая гитара. Мы проникли в его дом и украли ее вместе с коробкой кассет. Я думал, что эта гитара Les Paul, но она оказалась дешевой копией, поэтому мы просто разбили ее. Вернувшись домой, я просмотрел кассеты и нашел демо NOFX. Я изо всех сил старался быть социопатом, в разладе с обществом, как и Реймонд. Но до этого момента я все равно знал, что такое хорошо и что такое плохо. Сам вид кассеты вызывал тошноту от чувства вины, но я его заглушал.

Перед тем как я начал тусоваться с Реймондом, чоло (мексиканцы-гангстеры из низов), которые жили со мной на одной улице, никогда не беспокоили меня. Теперь же они специально проезжали мимо моего дома, а увидев меня, вели себя так, как будто сорвались с цепи. Все из-за того, что сводный брат Реймонда был авторитетом в мексиканской мафии и теперь я был у них на радаре. Это была не шутка. Я помню, как зависал в доме единоутробного брата Реймонда; его оружие было запрятано под диваном, за телевизором, в цветочных горшках… В хате вряд ли было место вне досягаемости рукой, где бы не было пистолета.

Реймонд и я жили в западной части Санта-Барбары. Однажды мы тусовались в кафе с друзьями, и туда вошли несколько чоло-гангстеров из восточной части города. Реймонд тут же вскочил на ноги и насел на них: «Что за хуйня, бляди? Какого хуя вы делаете в нашем районе?» Бандитский обмен колкостями шел в обе стороны, затем они отступили и ушли. Через час они вернулись снова с подкреплением.

Нас было 20 на 10. Они набросились на нас, и начался махач. Реймонд вошел в режим «Невероятного Халка» и отбивал атаку любого из нападавших. Я не знаю, ударили меня кулаком или бейсбольной битой, или еще чем-то, но что-то ударило меня в живот, и я сложился пополам. Валяясь на полу, я получил несколько ударов по голове, но все это закончилось так же быстро, как и началось. «Восточные «дали нам понять – кто есть кто! Наша команда лежала распластанной на полу. Я посмотрел вверх. Реймонд был единственным, кто остался стоять. Он всегда оставался стоять и обычно жаждал большего.

Хотя, честно говоря, большую часть времени мы просто тусовались вместе и разговаривали. Я видел мягкую сторону Реймонда, в существование которой вряд ли кто бы поверил. Под наркотиками мы говорили о наших чаяниях, о жизнях, о семьях, всем этом дерьме. Он сбрасывал маску, открывался, и некоторые интимные моменты делали его реально уязвимым. В некотором смысле все это было душераздирающим. Где-то глубоко… глубоко, глубоко… Славный малый, да.

Но я все равно знал, что мне нужен план, чтобы убить его. Вне зависимости от того, что было ангельского у него внутри, Реймонд все равно был легко возбудимым психопатом, который мог повернуться против меня в любой момент. Через Реймонда я начал общаться с большим количеством криминальных типов, и я видел, как в один момент они были абсолютно сдержанными, но и бессердечно пиздили кого-нибудь – в другой. Но у Реймонда это не было так просто, как брутальное избиение или колотая рана. После захвата цели он наслаждался психическими пытками своих жертв. Он изводил их и ебал им мозг без остановок. Он держал людей в качестве заложников их собственного сознания. Одно дело избить кого-то, отобрать деньги и бежать. Другое дело – зайти в чей-то дом, забрать телевизор и сказать: «Ну и хуй ли ты собираешься делать?» – и выйти со смехом. Он был хищником, питающимся страхом.

Ходили слухи о пареньке, который пошел вместе с Реймондом на его миссию по «охоте на бомжей». Реймонд якобы убил бездомного чувака перед этим пареньком и угрожал убить и его, если он проговорится. Садист был настолько неустанным в своих домогательствах, что ему даже не нужно было доводить до конца свои угрозы. Паренек был так напуган, что покончил с собой, прежде чем Реймонд получил шанс расправиться с ним сам.

К счастью, я никогда не становился такой целью, однако он устроил мне одну из самых страшных ночей в моей жизни. Вместе с этим психом я отправился в Окснард, чтобы забрать его автомобиль у его знакомого, который занимался ремонтом. Один из друзей подвез нас к заселенному малоимущими гетто, которое состояло из ветхих типовых домов массовой застройки, запрятанных в лабиринте тупиков. Там нас ждала машина Реймонда. Но также – и с десяток угрожающего вида чоло-мексиканцев. Мы были в западне.

Каким-то образом Реймонд кого-то разозлил, и это было часом расплаты в отместку за содеянное. Мексы начали разборку: «Ну что, бля, братан? Что теперь скажешь? Теперь ты, блядь, у нас на районе». Я не знаю, почему они нас не убили прямо там. Если ты связывался с Реймондом, нужно было знать, что речь пойдет о смерти, но каким-то чудом нас отпустили. «Мы забираем твою машину, братан. Хуй что теперь поделаешь! Пошел на хуй! Вали пешком в Санта-Барбару!» Мы вышли из района и присели на бордюр рядом с бензоколонкой.