Чтение онлайн

– Ты ничего не ешь, ты что заболел?
– спрашивает Билли. Его тарелка уже пуста, и он допивает второй бокал вина. В костюме он похож на Брюса Уиллиса в "Крепком орешке".

Меня тошнит и я устал, отвечаю я.

– Выпей воды, и съешь кусок этой драной курицы, иначе бог покарает тебя и наделит уродством!

Билли, можно я пойду наверх?

– ПАПА, называй меня папа драный щенок!

– Билл успокойся, - заступается Полли и этот ужин превращается, как всегда в настоящее дерьмо. Как всегда, слова исходят руганью, жесты трансформируются в обиду, а во всем виноват только я один.

Я посылаю это все к черту и выхожу из дома. Хочу погулять. Хочу узнать немного больше! У меня чешется шрам на животе, у меня в голове полный бардак, и еще я очень странно себя чувствую, будто беременность у меня, а не у Дейз! Меня тошнит. И у порога своего дома я блюю на коврик. Зеленая рвота впитывается в ткань, но кроме слизи похожей на кровь оборотня, остается еще что-то более страшное. Желтые черви. Как земляные, только желтые. Они шевелятся в рвоте, а секунду назад они были в моем желудке.

Я редкостный говнюк - наблевал перед собственным домом. Но мне до задницы. Становится легче. Хотя непонятно откуда взялись черви в моем организме. Не понятно все вокруг, будто игры "Нокса" продолжаются и сейчас.

Мне ни капли не страшно, я перестал всего бояться! Хоть я себе толком и не верю.

Молча шагаю пустыми кварталами. Брошены машины, открыты двери в домах, почта забилась письмами, но вокруг ни души. Может, началась война. Второй Вьетнам, и всех призвали воевать. Ничего не понятно. Уже у дома Дейз я стою под ее окном и ищу подходящий камешек, чтобы кинуть ей в стекло. Но кроме крышки из-под "Кока-колы" ничего не нахожу. Это тоже сойдет, и крышка набрав скорости летит в окно. Звук получился слишком слабым - захоти, Дейзи могла его совсем и не услышать. Но она выглянула. Раздвинула шторы и посмотрела на меня зелеными глазами. Махнула рукой: мол заходи! Я полез по стене, цепляясь за обвитый виноград, оперся о карниз. И сквозь стекло смотрел на Дейз.

Дышу на стекло и рисую сердце. Одним пальцем. Кривое получилось... Из красок у меня только одно дыхание. Дейз смеется, и я счастлив, что вижу ее улыбку.

Я сбежал подальше от дома - на меня снова кричали, говорю я ей.

– А мои предки смылись в Огайо! Я сказала, что плохо себя чувствую и осталась!
– она открывает окно, и я залажу в ее комнату. Там куча плюшевых игрушек, она так их любит. На ее кровати лежит Сэлинджер "Над пропастью во ржи", а на тумбочке чашка с какао.

Ты отдыхала?

– Я думала! Мне не хочется этого ребенка! Ведь нам по семнадцать лет и это тяжело, я не смогу!

Дейз, мы что-нибудь придумаем, говорю я ей, и обнимаю.

– Нет это глупо, и мы оба виноваты. Ты не похож на папочку, а когда узнают что я беременна, меня выпрут из команды поддержки.

Я убью любого, кто косо посмотрит на тебя!

– Нет, ты пересмотрел фильмов. Это жизнь, и нам надо жить!

10 ЧАСОВ ВНЕ "НОКСА"...

Я люблю тебя Дейз, говорю ей.

– Я знаю, малыш, я знаю, - она вздыхает, но я понимаю, что ребенка у нас не будет. Я верю, что она делает это обдуманно. Я глажу рукой ее косу, смотрю в зеленые глаза и мы оба молчим. Долго. А потом Дейз говорит: - нужно найти способ избавиться от ребенка!

Нужно идти к врачу!

– Нет! Мой отец известный человек в городе, ему расскажут, что его дочка ходила к такому врачу. Ты должен! Ты обязан что-то придумать, ты виноват не меньше моего.

Я не умею принимать такие решения. Дейз продолжает смотреть на меня, а я отвожу взгляд. Чувствую себя виноватым, и готов сам признаться, будто это так и есть. Будто виноват только я.

Скажи Дейз, что будет с нами?

– Все будет хорошо, у нас впереди вся жизнь. Но сейчас нужно сделать именно это!

Я не смогу найти способ!

– Уходи, мне нужно побыть одной. Я устала и мне страшно.

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДЕЙЗ!

– Я знаю малыш, я знаю...

Я стал книжным червем. Я стал букинистом.

Меня засыпало книгами, и я ищу то, что мне надо. Я не стану убийцей в очередной раз. "Нокс", это его проклятье. Он перенес свои игрушки в этот мир. Я ничего не понимаю, ничего не понимаю с самого начала этой истории. Как давно же она началась?

Куча книг, и я читаю.

Вскоре приходит Дейзи. Она только хочет одного, но я ничего не могу поделать. Ее спортивная форма прекрасна, ее длинная белая коса просто чудо, и я оказывается снова прогулял тренировку. Я ничего не понимаю. Она переживает за меня, а я до сих пор вне "Нокса", и я уверен, что я дома навсегда. Я совсем забыл, что в норе меня ждет Катрин, мертвый мистер Борге надеется на мою вендетту, а в "Ноксе" до сих пор ночь. Но ее больше нет и никогда не будет, теперь есть только Дейз, и я должен ей сказать.

Ты все еще хочешь этого? У тебя очень симпатичный животик!

– Ты смеешься, я скрываю его как могу, но мой отец, прозорливый старикан, и еще немного...

Не говори ничего, лучше подойди ко мне, прошу я.

Она подходит к моей кровати, а я достаю из-за столика двухпудовую гирю. Дейзи ничего не понимает, я читаю это в ее зеленых глазах. Но мне так хочется, чтобы ребенок не стоял между нами.

– Что ты придумал?
– спрашивает она подозрительно.

Держи эту гирю долго, как только сможешь! Вот так, двумя руками и немного наклони туловище, объясняю я Дейз. Она не задает вопросов. Она понимает, что я хочу сделать.

Она послушно берет и с трудом поднимает эту тяжесть. И через десять секунд бросает ее обратно на пол. Вены на ее лбу вспухли и щеки залились краской.

– Думаешь это поможет?

Я вычитал, что тяжесть провоцирует выкидыш! Хватай гирю и держи.

– Я чувствую боль в животе.

Держи ее, и не отпускай!

Она послушна как никогда, я мне так больно смотреть на смерть моего не рожденного сына. Мне кажется будто под сердцем у Дейз сын. И он похож на меня. И пока его дыхание ничем не прервано.

– Я не могу больше! Так ничего не получится, - говорит Дейзи, и гиря с грохотом закатывается под кровать.

Дейз, давай оставим все как есть!

Она молчит и космические корабли под моим звездным небом над потолком плавно вращаются. Я смотрю на игрушку в стеклянном куполе - город поделенный речкой на две части - и думаю, что "Нокс" все еще зовет меня. Я хочу остаться здесь, но я кажется, растворяюсь и мой разум гаснет вместе с телом.

Не сразу. Постепенно. Через долгие годы.