Чтение онлайн

– Значит так, – вещал старший привратник. – Мы дадим зарплату – небольшую, но на жизнь хватит, конечно же, паек – куриные крылышки, ну, и там еще чего-нибудь. Работа посменная.

Все это он произносил, влюблено глядя Красу в глаза.

– А когда выходить? – спросил я.

Привратник недоуменно посмотрел на меня.

– А вы-то при чем? Мы берем на работу его, – и он сделал широкое вращательное движение рукой в сторону овчарки. Welcome, так сказать.

Я понял, что крылышек мне не видать, и Красу, по всей видимости, тоже. Это был первый урок: не только красные дипломы и какие-либо уровни IQ, но даже сама принадлежность к человеческому роду являются disadvantages в постперестроечной Украине.

Жить, правда, было можно, и даже неплохо. Особенно хорошо это удавалось разного рода привратникам, мошенникам, чиновникам и, конечно же, овчаркам – в широком смысле этого слова.

Помню, как я получил первую зарплату на кафедре. Мне заплатили тысячными купюрами. Были такие деньги на Украине – печатались на простой бумаге, без водяных знаков. Любая валюта гражданской войны была образцом криптографического искусства по сравнению с этими деньгами. Назывались они купоны. И почти каждый день печатались новые номиналы. Все, как только брали их в руки, спешили тут же обменять на какие-нибудь материальные ценности. Инфляция тогда могла составлять 10 процентов в день. И вот я получил на руки красивые оранжевые бумажки, восемь штук, зашел в дорогой комиссионный магазин и купил себе куртку за всю зарплату. Очень даже чудесную куртку, она до сих пор в гараже лежит. Помню, весь магазин собрался обсуждать: брать эти деньги или нет. Потом, конечно, приняли. Тогда и пришла впервые мысль, что всю эту валюту можно напечатать на цветном принтере – ни водяных знаков, ни даже номеров на этих дензнаках не было. Ну, наверное, и печатали…

Потом, перебирая в руках эти бумажки, подумал, что за пару мешков таких можно купить целый советский завод. Ну, наверное, и покупали…

Я же, вместо того, чтобы заняться печатанием купонов, продолжил поиски работы. Следующую итерацию я совершал уже без Краса. Так не очень красивая девушка никогда не берет с собой на свидание более симпатичную подругу.

Пришел на проходную очередного бывшего флагмана советской индустрии, где какое-то малое предприятие набирало себе сотрудников. Слово за слово, вышел я оттуда заместителем начальника отдела маркетинга. С зарплатой, в 10 раз большей, чем на кафедре, и свободным графиком работы. Целью этого малого предприятия была приватизация того самого завода, на теле которого оно паразитировало. Что, собственно, благополучно и было сделано. Приятно было работать с этими людьми: на зарплату они не скупились, в пайке не отказывали, а главное – остро чувствовали тех, кто способен помочь им проложить дорогу к личному благополучию.

Я все еще в своем любимом кафе на набережной Инглиш бей и мне мешает сосредоточиться английская речь, несущаяся со всех сторон. Кто-то обсуждает, как он купил дом за два миллиона, и выясняется, что это русский дядечка делится со своей азиатской подружкой. И русские, и азиаты зарабатывают деньги не здесь… От этого шума даже начинает болеть голова, но я мысленно возвращаюсь в далекие 90-е.

Итак, схема была простой и эффективной, как автомат Калашникова. Завод что-то производил. По условиям договора, он не мог самостоятельно ни закупать сырье, ни реализовывать продукцию. За него это делало малое предприятие. Завод платил налоги, зарплату, содержал помещения и так далее. Малое предприятие не платило ничего. Предприятие брало в долг сырье и отдавало его заводу по втрое завышенным ценам. В то же время оно забирало продукцию завода и по втрое завышенным ценам продавало ее потребителям. Долги завода росли, доходы малого предприятия росли пропорционально. Пока, наконец, не стало очевидно, что завод не рассчитается с долгами никогда. В этот момент все его имущество перешло в собственность малого предприятия, в счет погашения долга по остаточной стоимости.

Бывший директор завода все еще сидел в своем кабинете и грелся водкой, так как отопление ему отключили. В правлении руководители малого предприятия, попивая чаек, посмеивались и заключали пари, долго ли он еще высидит. В силу своей коммунистической экономической ограниченности он не сразу понял истинные масштабы происходящего, и за какие-то серебряники позволил ситуации развиваться. А когда понял – все еще надеялся, что печать и подпись помогут ему получить какую-то значимую долю. Но люди с деньгами в то время легко выходили на самый верх и решали все через голову. А деньги были не у него.

Правда, с ним обошлись по-человечески. Чтоб не портить общую картину, ему дали отступного и отправили секретарем в какой-то райисполком. Так как уже стали наведываться иностранные инвесторы, и старый коммунист с неестественно красным лицом в огромном кабинете вызывал недоумение. Вот такая цена вопроса…

Поскольку новые хозяева заниматься производством не горели желанием, что-то они сдали в аренду, что-то продали по частям, а на остальной территории сделали контейнерную площадку, которая так и не заработала. И такая картина наблюдалась по всей стране…

Как-то мой знакомый профессор предложил организовать бизнес. Его коллеги, три доцента и один младший научный сотрудник, придумали возить лампочки из Польши и продавать на Украине. Бизнес пошел, и профессор посоветовал приобщиться к нему.

Поначалу ничего хорошего из этой затеи не выходило. Но потом все-таки раскрутилось и к концу второго года мы не только не были должны, но даже наметилась прибыль – тысячи 3 долларов. И вот, 28 декабря, часа в четыре вечера, в офисе прозвучал звонок. Звонили из милиции, из какого-то отдела со странным названием, и просили зайти переговорить. Я с сомнением покачал головой. Но директор Игорь очень уж не хотел оставлять такие разговоры на потом и поспешил на встречу, чтобы потом побыстрее окунуться в праздничную суету. А я уехал домой. Вскоре Игорь позвонил и рассказал: ему сообщили, что наша фирма фиктивная. То есть такая, которая не ведет настоящей деятельности, а только переводит наличные деньги в безналичные, и наоборот. Поэтому ему предложили возместить ущерб в сумме 4 тысяч долларов. Сам он будет задержан до возмещения ущерба. Еще добавил, что звонок этот последний, из кабинета следователя, и больше он позвонить не сможет.

Рассуждая здраво, я решил, что если возместить несуществующий ущерб – вслед за этим можно схлопотать и вполне существующий срок, да еще и по хорошей статье. Это охладило первый порыв. Знакомый прокурор не смог сказать ничего определенного. Фигурантов по этому делу немало, оно какое-то мутное и каждый решает его, как может. Но концы все в Киеве.

Он же посоветовал опытную адвокатессу, которая принялась все подробно расспрашивать. Особенно ее интересовало, действительно ли предприятие фиктивное. А также множество деталей про поставщиков, потребителей и так далее. Знала она подозрительно много по этому делу – гораздо больше, чем я рассказывал. Мне же настоятельно советовала подъехать к следователю и переговорить по душам.

Вечером приехал прокурор – пообщаться.

– Я хотел тебе сказать, – смущаясь, произнес он. – Я только что узнал… Эта адвокатесса… Они со следователем почти родственники. Ее дочь и его сын встречаются и собираются пожениться. Так что к следователю ты не езди. Закроют, как и всех остальных.

Все это происходило в рамках уголовно-процессуального кодекса. У следствия было три дня, чтобы либо предъявить обвинение, либо отпустить задержанных. К вечеру второго дня адвокатесса сообщила, что она пообщалась с заместителем прокурора, и что «вашего Игоря посадят, если не возместите ущерб сегодня до 24.00».

В нашей «большой» компании на свободе оставались только я, кладовщик, водитель и девочка-бухгалтер Таня. Она год назад закончила универ, и взяли ее на работу исключительно из соображений экономии.

Руководство в нашем с Таней лице заседало уже второй час, а решения не было. Таня закончила экономико-правовой факультет и тоже понимала, что пока мы ничего не предпринимаем – это беспредел со стороны органов, а начни возмещать ущерб – это явка с повинной. Но у Игоря слабое сердце и дети дома, готовятся встретить Новый год. Точнее, готовились.

В 23.00 Таня решительно взяла со стола сверток с деньгами.

– Значит так, – сказала она и одернула миниюбку. – Тебе идти нельзя, иначе придется еще один пакет нести. Поэтому пойду я. Игоря там оставлять нельзя. Дальше будет видно.

Через час она вернулась, смущенно улыбаясь.

– Ну что, отдала?

– Отдала.

– И?

Она протянула расписку: «Я, капитан такой-то, принял у Татьяны такой-то столько-то долларов США в счет возмещения ущерба».

– Ты что, расписку с них взяла?!

– Ну да. Я сказала, что меня убьют, если не будет расписки. Как я иначе докажу, что не оставила деньги себе? – она кокетливо пожала плечами.

– И тебе дали… А не страшно было так наглеть?

– Страшновато. Они там с автоматами и пьяные уже. Но ребята нормальные, мы пошутили, посмеялись, они меня отпускать не хотели.

– Могу себе представить…

– Продиктовала им, что писать, – продолжала Таня. – Я же все правильно сделала?

Сейчас Таня – финансовый директор очень крупной компании, связанной с внешнеторговыми операциями. Вот тебе и соображения экономии.

Потом заехал прокурор. Попили чаю. Я знал его еще со школы. Свой новый красивый дом он построил собственными руками. Сам клал кладку, вставлял окна, укладывал полы, накрывал крышу. Сам построил камин. Денег все время не хватало. Мне тоже. Недостающие мы одалживали друг другу по очереди. Он был каким-то неправильным прокурором, а может, просто не вошел в силу.

Ездил он на «Жигулях». «Жигули» все время ломались. Но как-то произошло непоправимое. Этими самыми «Жигулями» он сбил корову. Ее рог застрял в радиаторе.