Чтение онлайн

– Дочка, нет другого варианта, – подал голос Эгиль.

– Мне правда жаль, что не Эгиль – твой Инициатор, – проговорил Гвинн, обняв Алию.

– А мне нет, ведь тогда бы ты не был со мной связан, моя кровь. Теперь ты всегда можешь найти меня, а я – тебя, – ответила Алия так тихо, что неясно было, услышал ли Гвинн ее или нет. – Хорошо, Легион… – Алия отстранилась от Гвинна. – Главное, чтобы меня не определили в солдаты. Я не хочу никого убивать. Библиотекари им нужны?

Гвинн улыбнулся и качнул головой:

– Стефану всегда нужны ассистенты в лаборатории.

– Значит, ассистент в лаборатории.

Они разъехались в разные стороны. Алии было неспокойно. В один из дней она резко проснулась, уже зная, что с Гвинном что-то не так.

– Эгиль, – она растолкала его. – Слышишь, с Гвинном что-то случилось. Надо как можно скорее связаться с ним. Я знаю, чувствую!

– Как только доберемся до места. Уже скоро! Обещаю!

Они не добрались. Буквально несколько километров. Эгиль сражался, пытаясь прорваться, он тащил Алию, оставляя за собой трупы. А потом появился эрл. Алия сразу поняла, кто это. Она видела во сне его глаза – голубые, как лед под солнцем. Равнодушные. Холодные.

Эрл Годвин шел навстречу Эгилю, и тот упал на колени, склонив голову, словно под невыносимым бременем. Когда его заковали в наручники и потащили к вертолету, Алия вывернулась и побежала, но на ее пути возник эрл. Он с улыбкой смотрел, как она пытается вырваться из его хватки, а потом в глазах стало темно, и она упала…

Машина мягко притормозила. Гвинна, уже неспособного идти, вынесли, а ее затолкали в комнату, где безжалостный свет резал глаза. Она опустила голову, ожидая неизбежного.

Голос Начо вырвал ее даже не из забытья, а из какого-то оцепенения, в которое она погрузилась за долгие часы.

– Ты слышишь меня вообще? – Начо резким движением поставил стул и плюхнулся на него.

– Слышу. – Алия попыталась поудобнее положить горящие руки.

– Ты устраиваешь безумные гонки по Европе, ты оставляешь после себя трупы! Совет требует разобраться с тобой, иначе они грозят вмешаться! Ты подставляешь всех нас! Все, что мы создавали веками! Я даже благодарен упырям, из-за них Совету хотя бы пока не до тебя. Инквизиция охотится за тобой. Слышишь? Инквизиция! Лично Торквемада! Эрл выпустил карателей по твоему следу. – Начо снова повысил голос. – А ты, психопатка, стреляешь в Гвинна, который пришел помочь тебе. – Он помолчал, Алия рассматривала свои руки. – Я не хочу верить в то, что ты сошла с ума. Я надеюсь, что смогу услышать объяснения, зачем ты сбежала и устроила стрельбу. Эн… Алия… Тебя надо изолировать? – В его голосе была почти мольба. Она усмехнулась и качнула головой:

– Я в себе, Начо. Сейчас точно. Просто теперь я знаю, почему он блокировал мою память, когда вернулся, всеми возможными способами.

– Скажи на милость, – Начо всплеснул руками и снова стал похож на фермера с юга Испании, который причитает над урожаем. Алия улыбнулась, но тут же под его взглядом сникла. – И чего такого ты вспомнила?

– Предательство. Он выдал нас. Эгиль погиб из-за него, а я… стала тем, кем стала.

Начо внезапно успокоился, откинулся на спинку стула.

– Да что ты говоришь? И ты прямо-таки это вспомнила? Именно, я повторюсь, вспомнила его предательство, или все-таки кое-кто тебе о нем рассказал?.. – Начо усмехнулся.

– Нет. Но… Нас поймали, когда мы ехали к вам. О встрече знали только Гвинн и вы. Так что выбирай, кто предатель? Ты, Начо? Может быть, Родриго? Или, наконец, будем делать выводы, зная о привычках одного Истинного играть в лишь ему ведомые игры?

– А я вот помню, Алия, как Родриго и Гвинн договорились о встрече. Помню прервавшийся звонок Гвинна, где он просил спасти тебя. И мне об этом не рассказали, чтобы успокоить, я это помню сам. Подумай, зачем Гвинну было так сложно избавляться от Эгиля? Эгиль был его другом много столетий и сам бы пошел на смерть ради Гвинна, попроси тот прикрыть его, пока вы бы ехали к нам. Гвинн хотел спасти обоих, надеялся, что сможет отвлечь эрла, а вы проберетесь в Легион. Знаешь, в чем Гвинн был неправ? Он должен был сразу привезти тебя к нам, а еще лучше убить, не создавая лишних хлопот никому. Никто никого не предавал. Гвинн подставился под удар, когда понял, что вы в ловушке. Он сдерживал карателей, пока мог, а потом позволил схватить себя, надеясь, что вы проскочите. В том, что вы не успели, была вина Эгиля, и это тоже то, что Гвинн не хотел говорить тебе, зная, как ты привязана к своему праотцу. Уверен, что Эгиль лучше бы умер еще раз, чем стал причиной твоего несчастья и несчастья Гвинна, но он был неаккуратен и, сделав звонок, в бешеной гонке забыл уничтожить сим-карту. А мы не успели перехватить вас, узнав, что вас уже отследили. А еще я помню мой разговор с Гвинном после того, как мы вытащили его из тюрьмы. Он боялся, что тебя разрушит то, что сделала Эн. Он был прав? – Начо повысил голос. Алии внезапно стало душно. Она дернулась, и наручники в тишине громыхнули по железному столу. – О да! Прав, потому что ты чуть не сошла с ума, осознав содеянное. И я, кстати, цента не поставлю на то, что ты в себе сейчас! Гвинн тщетно пытался примирить тебя с самой собой. Знаешь, я никогда не думал, что Гвинн способен на жертвенность такого порядка – отвратить от себя самое близкое ему существо. Он превратил твою боль в гнев и обрушил его на себя. Он предложил себя в качестве виновного, чтобы твой мозг смог выстроить защитные барьеры. И ты уцепилась за этот шанс!

– Почему я должна тебе верить? Это тоже лишь слова, и не факт, что не внушенные им!

– Не верь, если тебе так проще.

Алии хотелось кричать, протестовать…

– Если бы меня инициировал Эгиль, ничего бы не случилось! – прохрипела она наконец, цепляясь за соломинку. – Если бы Гвинн не манипулировал Деотерией, если бы не инициировал ее!

– Если бы нашел твою прабабку! Если бы он убил тебя! Если бы, если бы, если бы… Если бы у нас всех был шанс исправить прошлое!

Она ничего не ответила, и Начо молча вышел.

Алия осталась одна. У нее тряслись руки. «Он просто выгораживает своего друга! – снова и снова повторяла она себе, уже понимая, что Начо прав. – Признайся. Разве Годвин упустил бы шанс сказать, что Гвинн предал меня? Еще в начале всех опытов. Чтобы быстрее сломить меня. Но он говорил о чем угодно, и никогда – об этом. Даже ему в голову не пришло такое… А если Гвинн и эрл заодно? – Алия свирепо расхохоталась. – Может быть, я действительно схожу с ума? Меня нужно было убить, и я ведь себя убила бы! Кто я сейчас, что во мне?» – Алия подняла голову на шорох у двери. Там застыл Маркус, словно в страхе перед ней…

– Я не укушу, обещаю. – Шутка не удалась, Алия и сама это понимала. Маркус дернулся, но остался стоять на месте. Его глаза покраснели, руки дрожали. – Что с ним? Вряд ли умер, я бы знала…

– В «аквариуме».

– Но у тебя красные глаза. Ему хуже?

– Это не из-за Гвинна, из-за тебя, Алия. – Маркус решился и подошел ближе. – Мне страшно за тебя, я боюсь той, кем ты становишься. Ты жестока!

– Да что ты? – Алия усмехнулась. – Неужто ты забыл об Эн? Монстре, выведенном в лабораториях эрла!

– Нет! – запальчиво выкрикнул Маркус. – Это ты забыла! Она… совершала чудовищные поступки, но причина была в том, что сделали с ней… – Маркус запнулся. – С тобой. Да. С тобой. Эн не осознавала границы и все-таки, рискуя жизнью, стремилась спасти тех, кто был рядом с ней, кто был ей по-своему дорог, а ты… Ты же осознаешь! И именно ты напала на своих! И не потому, что они пытались убить тебя, а потому, что просто можешь! Если внутри тебя до сих пор есть Эн – прислушайся к ней, потому что пока тут монстр именно ты, Алия, а не она. Она искупала свои ошибки, а ты уничтожаешь то, что она исправила!

Маркус резко развернулся и вышел. Алия рванула наручники, открыла рот в безмолвном крике и снова рванула, и еще раз, чувствуя, как острые края сдирают кожу и ультрафиолетом жгут открытые раны. Боль заглушила остальные чувства, боль не давала думать, боль создавала иллюзию контроля. Рывок, вдох, выдох, рывок. Она упала на руки лицом – для камер так, словно у нее не было сил. Наконец пошевелилась, лежа на столе, повернула голову и подлезла носом под воротник рубашки. Осторожно зацепила зубами бретельку лифчика. Снова замерла в неловкой позе, несколько раз вздохнула, тяжело, горько – опять для камер, одновременно зубами доставая вшитую в ткань иглу. На некоторое время успокоилась и снова положила голову на руку, незаметно выплевывая иглу на стол. На то, чтобы освободиться, ушло немного времени, но она посидела еще несколько минут, не вынимая рук из уже расстегнутых наручников.