Чтение онлайн

Иван хотел по привычке обдумать это предложение, но его мысли словно сковал холод, и так захотелось повиноваться этому голосу.

– Давай, прыгай, – сказал голос, смеясь.

Иван взмахнул руками, как учили в школе, и полетел вперед.

– Он выпрыгнул из-за колонны. Я среагировал, но было слишком поздно. Он уже лежал на рельсах. – Бледный водитель, жестикулируя руками, давал показания следователю.

Виктор Ершов

Хроника одного задержания, или история с продолжением

Хроника одного задержания, или история с продолжением

Случилось это ровно 50 лет тому назад. Был конец июля 1959 года.

Как и везде на Государственной границе СССР, очередные пограничные сутки на одной из застав советско-чехословацкой границы начались на Боевом расчете в 20 часов. С этого момента каждый на заставе точно знал, в какой наряд ему предстоит заступить в эти 24 часа, кто будет его напарником, во сколько выходить на службу и когда возвращаться домой – на заставу. Но одно всегда и для всех оставалось неизвестным – никто заранее не ведал, что может произойти в наряде. Будет он обычным и обыденным, или может оказаться таким, что запомнится на все жизнь.

В 22.00 перед начальником заставы для получения Боевого приказа стояли два молодых парня – дагестанец ефрейтор Гаджи Гаджиев и мл. сержант москвич Виктор Васильев. Гаджиев на этой заставе дослуживал уже третий год, а Васильев поступил лишь три месяца назад. Почти два года до этого он, как часто выражаются, «топтал фланги» в суровой и морозной Карелии.

«Товарищ капитан! Пограничный наряд в составе ефрейтора Гаджиева и мл. сержанта Васильева прибыл для получения Приказа на охрану Государственной границы СССР. Старший наряда ефрейтор Гаджиев!»

Приказ получен. Наряд отправлялся «часовым границы» в район «центра».

Участок, доверенный под охрану наряду Гаджиев-Васильев, – «центр» – находился в долине реки. Здесь сходились левый и правый фланги заставы, которые именно отсюда своими дозорными тропами все выше и выше змеились в горы – до высоты 950 метров справа и 600 – слева. Хотя местные жители именовали эту долину «урочищем», в районе «центра» она была довольной широкой – более 500 метров. И лишь ближе к границе ее все больше и больше теснили склоны гор. Две дороги, шедшие по обеим сторонам реки после «центра», сближались на расстояние около 50 метров и дальше, как бы продираясь сквозь заросли прибрежного кустарника, уходили в Чехословакию. Справа от реки открывался вначале довольно ровный подъем на правый фланг (гора Дромадер-600м.), слева начинался крутой подъем на левый фланг, на гору Атос. Здесь в самом начале подъема, в полутора сотне метров от реки, стояла старая, еще деревянная, вышка, каких сегодня уже нигде не встретишь. На ней в дневное время дежурил «часовой границы» этого участка. Охраняемый участок от вышки до подъема на Дромадер был длиной, как уже упоминалось, не более пятисот-семисот метров, но местность была довольно сложной – река в этом месте делала большую петлю, лишь в границах которой была хорошо просматриваемая поляна, со всех сторон обрамленная молодым буковым лесом, а вдоль реки были заросли кустарника, да и дороги за этой открытой поляной прятались в перелесках и изгибах горного рельефа. Т.е. контролировалась только открытая поляна, все остальное практически не просматривалось даже в дневное время. Правда, для того чтобы добраться до КСП, нужно в любом случае пересечь этот участок открытой местности. Тем не менее, если нарушитель задумал бы пересечь границу в этом районе – лучшего места ему бы не найти: две дороги, река, сложный рельеф.

Погода весь день была настоящей летней и солнечной. А вот к концу дня испортилась – зарядил мелкий моросящий и, похоже, не по летнему затяжной, хотя по летнему теплый дождь. Пришлось надевать длиннополые парусиновые плащи, которые не очень были удобны для «дозора», зато весьма практичны для «часового границы».

Добравшись до участка, сразу прошлись вдоль КСП от Дромадера до вышки на Атосе, осветили заграждение из колючки, перекрывающее реку и ее берега, скрытно вернулись назад. Прячась от всепроникающего и нудного дождя, они поудобнее разместились прямо на тропинке подъема на Дромадер, откуда хорошо прослушивалась вся долина. Присели на бревно, прикрыв колени полами плаща, так чтобы вода, стекая с него, не попадала в сапоги. Плащи хорошо спасали от дождя, было даже очень уютно. Мелкий дождь еле шелестел по кустам, было безветренно и поэтому, если не считать этого шелеста, можно утверждать, что тишина была абсолютная – деревья смиренно опустили потяжелевшие от дождя листья, и посему они уже не могли издавать никаких звуков даже при игривых порывах ветра. Неожиданно эту шелестящую тишину нарушили какие-то легкие шлепки, приближающиеся откуда-то со спуска – как будто прыгала лягушка, но только очень больших размеров. Казалось, что с горы на ребят что-то катится. Катится легко и мягко, слегка подпрыгивая, не создавая никакого шума, не считая этих специфических шлепков от мокрого грунта. Как катится, к примеру, мяч, подпрыгивая по мокрому футбольному полю. Они замерли в напряженном вслушивании и всматривании. Но ночь была столь темна, что разглядеть что-то было невозможно на расстоянии даже двух-трех метров. Выдавать себя светом фонаря было бы самой большой глупостью – не для того они здесь притаились! И в этот момент что-то мягко утыкается Васильеву в то место, которое литературно называется «пах». Именно уткнулось, а не ударило, но от неожиданности бедняга моментально схватился за это самое сухое место, которое было сейчас во всей местности. И в этом самом сухом месте он почувствовал под рукой что-то мокрое, но теплое. Прекратились шлепки…и тишина. Только шелестение дождя. Парень онемел от неожиданности такого ощущения, в испуге оторвав руки от этой теплой мокрой… И в тот же самый момент из-под его полы выскакивает заяц. Бедолага, спасаясь от дождя, отыскал себе сухое местечко, но, наверное, обезумев от такой встречи, кубарем рванул дальше. И опять стали раздаваться, уже удаляясь, теперь понятные им шлепки.

– Что же ты его плащом не накрыл? Или, хотя бы, за уши! – долго потешался Гаджиев. – А что, если это какой-нибудь нарушитель проверяет, где мы тут с тобой притаились. Пустил зайца для проверки. Вот ты нас и выдал. Теперь пойдет в обход.

– Типун тебе на язык, – огрызнулся Васильев. – Накличешь еще! Нарушитель!

Так весело началась их, как окажется, действительно не очень скучная ночь.

Человек под видом туриста пересек всю Польшу. Легкая спортивная куртка, небольшой рюкзачок, да суковатый дубовый посох, тщательно выбранный им еще где-то в Альпах – все это создавало облик пешего странника. И вот человек подходил к польско-чехословацко-советской границе. Здесь, в месте так называемого «польского выступа», переходить ее было рискованно – горный массив малолюден и трудно проходим. Поэтому самый удобный вариант – оказаться на советской территории, перейдя чехословацко-советскую границу. Там горы расступаются, местность более заселенная. Да и на советской территории близко от границы проходит шоссейная и железная дороги. До ближайшей дороги от границы далеко. Поэтому нужно выходить на чехословацкую территорию, перейдя польско-чешскую границу. Пересечь ее было столь же просто, как перейти через обычную проселочную дорогу. Он прекрасно знал, что чешские и польские погранцы ходят только днем, никаких технических средств на границе ни с той ни с другой стороны нет. Поэтому чувствовал себя спокойно. Сложнее было пройти незамеченным по территории Чехословакии несколько десятков километров. Человек прекрасно понимал, что легкость пересечения польско-чешской границы не сулит ему такого же легкого перемещения по территории Чехословакии. Он был хорошо осведомлен, что граница охраняется чехами за счет хорошей связи с местным населением. Если кто-нибудь из местных жителей замечает незнакомца, то об этом тут же становится известно пограничникам. Он был прекрасно осведомлен, что здесь давно существует порядок – за недоносительство местный житель на первый раз будет иметь большие неприятности, а при повторении подлежит высылке с приграничной зоны, прихватив с собой лишь то, что может унести в руках. Вот почему, оказавшись на чешской стороне, он больше всего боялся встречи с местными жителями. А это значит, что перемещаться можно только в ночное время.

Первая ночь была уже позади, и позади осталось больше 20 км трудной горной местности Чехословакии. До намеченной долины оставалось несколько километров. Наступало утро – из-под белого океана туч, сквозь которые пробивались островки – вершины самых высоких гор, стали просачиваться первые розоватые тона восходящего солнца. А вот оно и само как бы всплыло огромным красным шаром из серой купели облаков. Это вставал новый день. Человеку осталось только спуститься вниз – и цель достигнута – впереди внизу лежала довольно открытая местность, вдали внизу виднелось большое словацкое село. Но идти дальше было уже нельзя, – крестьяне рано встают и выходят на поля. Вероятность встречи с ними в это время очень велика. Пора размещаться на отдых. Тем более, что место само располагало к этому – видно недавно закончился покос, и по всей полонине стояли аккуратные копны свежего сена. Лучшего места для отдыха не придумать. Он долго осматривал и прощупывал чуть ли не каждую копну, пока не нашел, как ему казалось, самое сухое сено. Только успел человек зарыться поглубже в это сухое, с дурманящим ароматом сено и не успел еще даже задремать, как услышал приближающиеся голоса – шли двое мужчин, две женщины и несколько детей. Они расположились в небольшом отдалении от нашего незнакомца и… стали проворно разбрасывать копны – восход предвещал хороший солнечный день, и сено разбрасывалось на досушку.

«Это провал!» – только и успело мелькнуть в голове человека, когда двое мужчин были уже около его копны. Слегка разворошив верхушку, один из них сказал:

– Здесь сено сухое, оставим его напоследок. У нас еще много других с последнего покоса. Да и какой еще день выдастся неизвестно. Вот и облака что-то не собираются разбегаться. Вдруг придется опять срочно все копнить. Можем и не успеть.

С тем и отошли.

– «Неужто пронесло?» – полегчало на душе странника. – «Не зря ведь я выбирал копну посуше, чтобы уютнее было. А оказывается, в этом было и мое спасение.

От резкого спада напряжения, бессонной ночи и трудного пути, он быстро отключился и погрузился в глубокий сон. Проснулся от легкого шелеста – шел довольно сильный дождь, все кругом посерело, и ничего уже не напоминало о солнечном утре. Дождь видно начался давно, потому что все сено было уже опять собрано в копны, и полонина была безлюдна.

Часы показывали 6 часов вечера. До Боевого расчета на пограничных заставах СССР оставалось 2 часа.

Крепким и долгим был сон перед последним броском. Но до ночи еще долго. Можно спокойно отдыхать дальше – отдыха много не бывает, тем более, что самое трудное еще впереди. И вот начало смеркаться. Это уже почти 10 часов вечера.

«Товарищ капитан! Пограничный наряд в составе ефрейтора Гаджиева и мл. сержанта Васильева прибыл для получения Приказа на охрану Государственной границы СССР. Старший наряда ефрейтор Гаджиев!»

Сумерки быстро превратились в ночь. Сильный дождь уже кончился, но теперь он сменился мелким и моросящим. Но для человека, привычного к непогоде, он был неощутим. Итак, в путь.

Вот человек спустился в долину и сразу почувствовал, именно почувствовал, а не услышал где-то вблизи журчание воды. Ее слабое журчание на перекатах почти сливалось с шорохами капель дождя. Но он понял – это река. А вот и дорога. Теперь идти можно, по крайне мере до линии границы уже ничего не опасаясь. Местные жители в это время вблизи границы не появляются, до ближайшего селения более 3-х километров. Но все равно, лучше передвигаться по обочине дороги вдоль зарослей приречного кустарника – это гарантирует от любых неожиданностей. И хотя ночь уже окутала своим покрывалом всю прилегающую местность, а мелкий дождь усиливал невидимость, все равно нужно быть очень осторожным. Общеизвестно, что на советской стороне пограничники несут охрану круглые сутки. Возможен и секрет на этом направлении, тем более, что уже стали применяться приборы ночного видения. Осторожно, неслышно и невидимо незнакомец добрался до линии границы. И только, когда он почти наткнулся на шлагбаум, перекрывающий дорогу, до него дошло, что уже несколько метров он прошел по советской территории. Вот теперь нужна предельная осторожность. Идти приходится краем леса, мокрые ветки нещадно стегают по лицу, корни и старые коряги ставят подножки – только бы не упасть и не наделать шуму, только бы не сопровождать движение треском веток. Казалось, сама природа ставила препоны и подножки незваному гостю. Но он к этому был давно готов, хорошо тренирован и привычен к таким условиям, поэтому двигался осторожно и неслышно, как лесной зверь.

Продвигаясь в таком темпе, он не представлял, сколько уже прошел, когда горы наконец расступились и перед ними открылась довольно широкая долина, река ушла куда-то влево, а он оказался на большой поляне: кромка леса, вдоль которого он двигался, резко ушла вправо. Там просматривались очертания довольно крутого подъема в гору.

– «Нет, в гору мне не нужно, мне нужно пройти долиной», – почти лихорадочно, но хладнокровно работала мысль. «Теперь необходимо каким-то образом пересечь поляну. Это хорошо, что моросит дождь и ночь черна – издали меня никто не обнаружит».