Чтение онлайн

А пока что тащут коробки с бананами. И Димка не то что бы "с ней", а, видимо, торгует уже с машины. А то я вас не знаю.

– ...звонить в ми-ицию. Еще новости.

– Да я знаю. Зарезали ее. Царствие небесное,- сказал новоявленный "Ваея" и широко перекрестился.

– Акваюм ты мне язбий на хей,- продолжал перечисление своих убытков дядь Вань, опять-таки не глядя в глаза.

– Да дам тебе еще на ааквариум... на рыбок... Еще сто-столько.

– А я остайся один с пацаном,- дядь Вань намекал, что никакая сумма не будет достаточной для компенсации его потерь.

– Все будет, дядь Вань. Поонимаю.

– Вообще нам воду пеекъёют в подъезде на хей,- посулил дядь Вань, чтобы еще выше поднять планку.

– Да не перекроют, поглядим, че перекрывать, не пере... не перекроют,ответил жадный Номер Один и тут же спохватился.- Может, и бо-олыие дам.

– Тебе она не откъёет. Жьябиха. Мейкие мне сует. Копейки. Жадная сука бьять.

– А тебе если откроет, дам больше. И вообще, дядь Вань, я случайно тогда тебе банку разбил, бежал торопился,- вдруг сказал Номер Один. Неизвестные ему факты выскакивали из перекошенного рта свободно и сами собой.

– Ейе меня не убий,- согласился дядь Вань.- А банка быя таких не достать, ябоя-тойная тыёх-итыёвая!

– Лабораторная тре... трехлитровая? Да купишь себе настоящий аквариум. Еле не убил, это не считается.

– Акваюм,- согласился дядь Вань и застыл. Пришлось дать ему еще. Дядь Вань ничего не понимал, откуда на него сыплются эти деньги. Он совсем испугался. По лицу было видно, как растеклись его мысли. Он достал деньги и начал их рассматривать, потом спрятал их и вот тут щедро, широко перекрестился. И поглядел на "Ваею". Валера не сгинул. Дядь Вань кивнул себе и сказал:

– Ты не думай, я пьякай тогда не из-за банки... Не из-за йибок... У меня Гйиша помей, дъюг.

– Дядя Гри... Гриша?

– Я пьякай бьять в ёт на хей,- расчувствовался дядь Вань.- В ящиках его наш-и. У винного. Два дня (тут он запнулся).

– Два дня лежал валялся?- сочувственно поддержал его "Ваея".

– Ну!- чуть не плача, кивнул дядь Вань. Этот трехлетний по языку дядь Вань вспомнил о смерти. Его надо было затормозить на этом скользком пути, а то он, имея деньги, сейчас похромает в свои "Четыре ступеньки" (в винный) и затем сгинет на неделю.

– Пошли, по... поможешь,- решительно сказал Номер Один.

Дядь Вань стоял сомневался. Собственно, ему больше денег и не нужно было. Хватит и этих.

Номер Один это понял и сказал еле внятно:

– Деньги ве-верни?

– Эх, понес-ась, Ваей,- крякнул дядь Вань, как бы не расслышав, и взял на себя ноги. При этом оглянулся на свои ящики, аккуратно положил покойниковы ноги на пол и сначала отнес ящики на полэтажа вверх, а затем уже вернулся выполнять свой печальный долг. Сопрут, конечно, он прав.

Номер Один, известный себе как Валерий, понес все тело, а слесарь деликатно приподнимал как бы шлейф, одни ботиночки трупа, хромая по ступенькам. И на том спасибо.

Сделали привал под дверью за номером тринадцать, посадили Друга у стены. Дядь Вань прокашлялся, посмотрел на "Ваею", который денег больше не высовывал, затем решился и позвонил. В квартире стояло молчание.

Дядь Вань стал, приплясывая, стучать и заглядывать в глазок:

– Тимофевна, отчиняй!

Тот же эффект.

Затем что-то за дверью стукнуло.

– А? Тимофевна! Ну вот он я,- не дождавшись другого сигнала, солидно пробасил дядь Вань.- Че? Говойи шибче, не с-ышу!

Помолчав, он сообщил, адресуясь в дверной пробой:

– Тут ми-иция, давай отчиняй! (Шутливо). Я понятой тут! (Пауза). Да не ипи дую!

Обернувшись, дядь Вань сообщил:

– Она завсегда епит дую.

– Че это она лепит дуру?

Тут дядя Ваня как бы споткнулся. В его корявом мозгу, видимо, промелькнули какие-то соображения о нереальности происходящего. Но тут мысль насчет денег и близкой выпивки все заслонила, и он снова возопил:

– Тимофевна! Тебя в ми-иции штъяфанут на хей! С автоматом пьидут! Я понятой! Отк-ывай!

В ответ на такие слова (милиция, понятой, автомат) загремели замки и щеколды, затем был снят тяжелый деревянный засов (Номер Один знал, что там есть такой брус), и дверь приоткрылась. Номер Один уже был наготове с телом. Дядь Вань даже с некоторой угодливостью принял на себя ноги Друга и проник в квартиру первым. Друг ехал вперед ногами, как полагается. Бедному убитому была оказана маленькая почесть...

В квартире стоял полный мрак. Дядь Вань брякнул ботинки на пол.

– Куда, куда,- закудахтала невидимая бабка.

Знакомый запах густо полез в ноздри. Отчаянная вонь вечной нищеты, беспорядка, пьяного разгула. Номер Один почувствовал себя прекрасно, это был его дом, его кров, его место, он приободрился, все шло путем. Лилась вода в кухне, бабка скрежетала как всегда.

– Это ваейин дъюг,- назидательно отвечал ей дядь Вань.- У него инфайкт. Есть кто дома?

Ответом был опять невнятный скрежет. Пока несли Друга в комнату, дядь Вань поддерживал разговор:

– Как это никого нету! Ты есть, Тимофевна, и все. А кого несем. Да у него я говою, инфайкт. (Скрежет). Да нет, я тебе кьян без денег починю. На хей бьять. Пйиду вот.

В голосе его слышалась некоторая запинка, которая у нечестных людей возникает при абсолютно явной и несусветной собственной лжи. По всему было видно, что это "пйиду" осуществится где-то не раньше чем через недельку, если вообще. Шутка ли, такие деньги на руках!

Вдруг из коридора прорезался старческий жестяной голос (вылитый крик Бабы-Яги из мультфильмов):

– Да на фик его инфаркт! Валеру убили, теперь это. В евоной комнате до сих пор стоит крови калужа застыла! Милиция была! А я сги-наться не могу! Санитары его унесли, простыню забрали! Все! Какие еще валерины дружки! Все, его нету! Да я не знаю кто его зарезал! (отвечала она якобы кому-то на лестнице). Я и не знаю кто с ним был! На фик! И не сказала никому! Вода течет! Мне за ним замывать надо, а я сгинаться не могу! Ооой,- заплакала она фальшивым баритоном,- кому я нужна, никто теперь и на хлеб не даст, Валера, Валера, внучек мой! Похороны надо, а как я Валентине скажу? Как Алисе скажу? Как Анджелке скажу? Мать и две его жены остались, кажная с ребятами,кричала она дядь Ване,- одному год, другому девять месяцев братья. А мать его Валентина умрет ведь! Если ей сказать! У нас и так Витька в армии погиб! А кто хоронить их будет? У Анджелки с Алисой ничего, у меня ничего! Дружки не дадут! Меня уж никто не погребет! Ящик, Ящик его убил, запомните, всем говорю. Проклятый. Пусть он хоронит! Он бес!