Чтение онлайн

— Тебе идет моя футболка, — протянул я голосом с хрипотцой, почувствовав себя придурком.

А зачем я вообще к ней подошел? Кажется, чтобы сказать, что изменил что-то в программе и объяснить ей процесс. Прислонившись к шкафчику плечом, я скользнул взглядом по ее телу, рассматривая ее с головы до пят, остановив свое внимание на ее животе, на котором красовался пирсинг.

— Думаю, ты прав, — она вздернула подбородок и вытянула свои пухлые губы. Я сглотнул. — На мне твоя футболка сидит лучше, чем на тебе.

Что, если под моей футболкой на Тине ничего нет? Вдруг она надела ее на голое тело? Каким же жалким извращенцем я стал за последние два месяца. Озабоченный идиот.

— Ты так странно смотришь, — нахмурилась Тина. — Хочешь, чтобы я сняла ее?

— Нет, что ты, — пробормотал я.

— Я ее не постирала, — добавила Тина. — У тебя классный парфюм, — сказала она чуть тише, переводя свой взгляд с глаз на мои губы. — Мне понравилось чувствовать на себе твой запах.

Я вздрогнул от двусмысленности произнесенной ею фразы. Как такое могло произойти за один единственный вечер? Я понятия не имел, каким образом все вернулось в самое начало, а я снова стал робким и смущенным придурком.

— Думаю, здесь неуместно говорить, но так как ты мой близкий друг, — медленно приблизившись ко мне, протянула она, акцентируя свое внимание на последнем словосочетании, — Я тебе признаюсь. У меня под ней ничего нет, — игриво прошептала она прямо мне в губы, коснувшись своим тонким пальцем моей груди, и водя им по ней, словно рисовала узоры.

Я остолбенел, буквально ощутив, как пылают мои щеки и каменеет от ее прикосновений и слов все мое тело. Чертовка, она снова бессовестно флиртует со мной. Ее позвали девушки и резко отстранившись, Тина подмигнула мне, фактически отравив меня в нокаут. Я сглотнул, а затем все же обернулся, глядя ей в след, проводя взглядом ее фигуру.

К осеннему балу выпускники всегда готовились тщательно и заранее, и сегодняшний день не стал исключением. После всех факультативов, мы собрались в актовом зале с различной атрибутикой праздника, Эмма радовалась больше всех, так как это был ее первый бал в другой школе, и в другой стране.

Мы с Сэмом занялись стенами и потолком, развешивая гирлянды в самом центре, а Эмма, Джессика и Лиза вырезали фигурки различных существ, так как несмотря на тематику бала, близился Хэллоуин. Здесь я немного забылся, переводя свое внимание с Тины, находящейся где-то позади меня на других своих друзей. Они смеялись, невольно я повернулся к сцене, и увидел ее снова, развешивающей гирлянды, стоя на самой высокой ступеньке стремянки. Одно неловкое движение — и она могла упасть снова, как тогда во время пирамиды, но сейчас внизу было много парней, которые точно пришли бы ей на помощь.

— Жаль, что в этом году будет обычный осенний бал вместо Хэллоуина, — выдохнула Лиза. Отвлекшись на диалог ребят, я вернулся на прежнее место, постепенно включаясь в их разговор.

— Хартер, принесите из подсобного помещения плакаты, — попросил мистер Коулман.

Эмма вызвалась помочь, но преподаватель объяснил, что плакаты занимали много места и могли быть тяжелыми, и попросил ее остаться на месте.

Я сразу вышел из актового зала и направился в подсобку, проходя вдоль длинного коридора фойе, в котором днем бывало не протиснуться. Сейчас вечерело и в школе была абсолютная тишина и пустота. Открыв дверь узкого помещения, я услышал какой-то шум, а затем подняв голову, увидел Тину, стоящую на стремянке над моей головой. Когда она успела прийти сюда?

— Что ты здесь делаешь? — удивилась она, глядя на меня сверху вниз. В центре узкого помещения была одиночная лампа, еле освещающая кладовое помещение.

— Мне нужны плакаты, — ответил я, заходя в комнату полностью. Лестница на которой стояла Тина была слишком хлипкой, девушка практически не двигалась, чтобы не упасть. Зачем она полезла так высоко?

— Мне тоже, они тут, — Тина достала большую коробку с полки и слегка наклонившись, протянула ее мне.

— Осторожно, ты можешь уронить ее или же упасть, — предупредил я и ее глаза незамедлительно увеличились в размере. Сделав серьезное лицо, я объяснил ей, что это всего лишь шутка, чтобы успокоить девушку.

— Поможешь спуститься?

Поставив коробку на пол, я протянул руки вверх. Тина вытянула ладони ко мне, а я, приблизив ее к себе, осторожно сцепил руки вокруг ее талии и, приподняв, опустил вниз рядом с собой. Для нас двоих в кладовой сразу же стало мало места. Тина прижалась спиной к полке с каким-то барахлом, чтобы немного отстраниться, хотя в этом не было особого смысла, я все равно был слишком близок к ней. Тина казалась такой маленькой, миниатюрной, что, я не смог сдержаться, и вытянув руку, коснулся ладонью ее лица, а затем провел большим пальцем по ее щеке. Проведя другой ладонью по ее плоскому животу, я скользнул выше, гладя ее шелковистую кожу под футболкой, мысленно желая о том, чтобы Тина сейчас же отдёрнула мою руку и вышвырнула меня из кладовой, но к сожалению, ничего не происходило. Мои внутренности сжигало пламя, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Тина не сопротивлялась, а напротив, сама прильнула ко мне, глядя с вызовом мне в глаза, обжигая своим дыханием мои губы. Она часто дышала, и здесь я почувствовал, как от нее пахло карамелью и чем-то еще сладким и цветочным, и мне очень сильно захотелось попробовать ее кожу на вкус. В этот момент, придя в себя, я отдернул ладонь от ее тела и сделал небольшой шаг назад, как тут же дверь с всхлипом из-за заржавевших пружин, распахнулась.

— Ребят, я не собиралась вам мешать, — Джудит ухмыльнувшись, скрестила руки на груди, а я как ошпаренный вылетел из помещения.

Кристина

Я выбежала из подсобки вслед за Брэндоном, игнорируя немой вопрос на усмехавшемся лице подруги. Мне было не до Джудит с ее расспросами: в этот момент меня терзала обида. Уже когда он отстранился, я почувствовала себя бесконечно жалкой, после чего слезы сами комом подкатили к горлу. Забрав свою сумку, не попрощавшись с подругами и не объяснив свой уход преподавателям — я пулей вылетела из школы.

Рухнув на кровать я все же не смогла сдержаться, и дала волю слезам. Разрыдаться — это ведь как раз то, чего мне не хватало. Я ведь вела себя как полная дура на протяжении последних нескольких недель, и сейчас чувствовала себя отвратительно. Брэндон не предпринял никаких попыток, чтобы вернуть мое расположение. Вчера, вернувшись из клуба в его черной майке — я почему — то решила, что сумею вытащить из него прощение. Он не хочет меня, и не хотел никогда, он слишком холоден, иначе бы там в кладовой не отстранился от меня. А я вела себя как легкомысленная дура, теперь уже потерявшая к себе всякое уважение.

— Тина, детка, ты хорошо себя чувствуешь? — послышался стук в дверь и заботливый голос Терезы. Она видела, как быстро я забежала в дом по лестнице, хлопая дверью. — Принести тебе чего-нибудь?

Успокоившись и сглотнув, я ровным тоном попросила оставить меня наедине с самой собой, объяснив все это тем, что мне просто не здоровится. Прошло какое-то время, я лежала не двигаясь, уткнувшись в подушку, все думая о своем поведении, и неконтролируемо рыдая.

Я и не заметила, как провалилась в сон. Когда я открыла глаза и посмотрела на часы — было далеко за полночь. Встав с кровати, я почувствовала легкое головокружение. Я окинула взглядом себя с головы до ног и поморщившись, стянула с себя футболку и бросила ее на кровать. Затем я подняла ее и приблизив к лицу втянула носом ее аромат: ванильные ноты моих новых духов сильно перебивали цитрусово-морские, но я все же отдаленно ощущала этот запах, то ли парфюма, то ли геля для душа Брэндона. Такой родной и теперь чужой одновременно. Какая я же жалкая дура, которая посмела увлечься так сильно. От безысходности я застонала и снова стала плакать как идиотка.

Утром я проснулась с ужасной головной болью. В глазах сильно щипало от слез и от туши: прежде я никогда не позволяла себе ложиться спать с макияжем. Мне не хотелось вылезать из постели, протерев глаза, я приподнялась на кровати и плотнее завесила шторы, чтобы не пропускать в свою комнату непрошенные солнечные лучи. Чувство тревоги усилилось стократно: перед глазами мельтешили картинки прошлого дня, отчего я поморщилась снова, чувствуя отвращение от самой себя. Будто по будильнику, без стука через пять минут в комнату ворвалась недовольная Тереза.