Чтение онлайн

– Я оставлю жить только одного, – тихо произнёс Рыжик в сторону, чуть похлопывая РСА по джинсам. – Выбирай, тебя или его. В обмен на рассказ, кто и зачем вас сюда послал.

Мужчина заметно заколебался – дрогнули весы, на которых он сейчас пытался соизмерить незапятнанную честь и свою драгоценную жизнь.

– Да ты сам знаешь, – в конце концов, прохрипел он. – Глупо отказываться от власти, которую тебе щедро дарят, как глупо... Что ты в этом понимаешь, мальчишка... Что твой маленький анклав, Антинель, в сравнении с целым Некоузьем и его узами...

– До Антинеля мне приходилось отказываться и от большего, – серьёзно отозвался Рыжик.

– Власть, слава, деньги – всё суть прах и тлен. Это не то, к чему будешь стремиться, если тебе подарен судьбой внушительный кусок вечности. Поверь мне, даже власть не всласть, когда боишься с властью пасть...

– Узы не падут. Это суть земли Некоузья, её древняя, изначальная магия. Люди принимают их добровольно, – офицер пытался сесть, стиснув зубы. Ему было невыносимо смотреть на этого рыжего подростка снизу вверх, ещё невыносимее, чем боль от ран – и Рыжик, поняв это, опустился рядом на одно колено. Он умел уважать чужую гордость.

– Я не против уз, и не против Элен Ливали как таковой – до тех пор, пока есть свобода выбора. Но преступления Элен, то, что она сотворила с Берёзниками, гражданская война, которую она развязала в Никеле – они требуют кары. Кары, соразмерной тяжести грехов. И глупо думать, что это именно я пойду мстить за всех оскорблённых и униженных обитателей Некоузья. Мне чего, заняться, думаете, больше нечем?.. Элен пора прекратить бояться пророчества Тэй Танари: Игла хаоса зашивает, а не рвёт. Элен пора начинать бояться себя саму. Потому что покарать Ливали может лишь она сама – своими поступками. Что и произойдёт, рано или поздно. А у те6я будет возможность понаблюдать за этим, офицер...

– Крейг. Дэмиен Крейг, – по-военному чётко представился тот, не отрывая напряжённого взгляда от равнодушно-спокойного лица Рыжика. – А знаешь, я зря называл тебя мальчишкой... у тебя обманчивая внешность, тебя выдают только глаза. Я думал, ты молод, господин директор Антинеля Норд, что ты примерно одних со мной лет – но я ошибся... я вижу это в твоих глазах.

– Ты прав, – тихо подтвердил Рыжик, и еле заметно улыбнулся, сам не зная толком, отчего.

Ненависть и жгучая злоба во время их разговора постепенно пропали из глаз Крейга, уступив место странному, брезгливо-неприязненному любопытству. Дэмиен спросил:

– Ты же всё равно убьёшь меня, так чего тянуть? Я всё сказал, ты всё услышал...

– У меня сегодня нет настроения выписывать билеты на небо в один конец. Прошу не счесть это признаком душевной слабости.

Рыжик встал, подошёл к начавшему слабо шевелиться напарнику Крейга и низко склонился над ним. Дэмиен попытался привстать, чтобы увидеть, что тот делает, но со стоном упал обратно в снег.

Чёртов старикан прострелил ему колено, а этот – как его там старикан назвал, Рыжик? Ну-ну, как же, Рыжик... – так вот, эта тварь чуть ли не насквозь прокусила ему руку, сломав запястье. Такого фиаско полковник Крейг не знал за все шесть лет службы. Да, он был предупреждён о том, что они идут брать не просто нового кандидата в Кирпичное с сильным даром уз, а бывшего руководителя НИИ Антинеля, который после неудачного перехода через Меридиан Миров (или ещё какой-то теневой аномалии) стал неприкаянным, мотающимся по свету подростком. И что вышеупомянутый подросток не хуже них владеет оружием, и на его совести – убитый летом прошлого года в Льчевске функционер из Кирпичного. Но фактор бешеного старикана со шваброй... Этого никто предугадать не мог, как никто не знал, что директору Антинеля Норду не тридцать-сорок лет, на которые он выглядел, а куда больше. И что он даже рядом не человек...

– Что бы ты хотел сказать напоследок? – вторгся в мысли Дэмиена спокойный, равнодушный голос. Рыжик стоял рядом, расслабленно опустив руку с револьвером. Крейг не видел его лица – за спиной Рыжика горел фонарь, и потому он казался лишь чёрным силуэтом с ореолом света вокруг чуть растрёпанных волос.

– Напоследок? – Дэмиен скрипнул зубами.

– Ты обещал мне жизнь! Я думал о тебе лучше, чем ты есть, мразь...

– Тчшшш. Не оставляй на своих губах горечь и грязь. Я обещал тебе жизнь, и я сохраню её, – Рыжик небрежно отшвырнул РСА, воткнувшийся в снег под косым углом. – Но я не обещал тебе возможности рассказать Ливали о том, кто скрывается под этой красивой шёлковой обёрткой...

Он пробежался кончиками пальцев по краю расстёгнутого воротника, из-под которого торчал расшитый Ленточкой бинт, и опять еле слышно усмехнулся в темноте.

– Скажи что-нибудь хорошее, Дэмиен. Чтобы вспоминать в дни белого безмолвия, чтобы осталось на губах сладостью и дрожью...

...И только сейчас Крейг понял, что его ожидает. Попробовал вскочить, закричать – всё-таки двор жилого дома, люди по квартирам сидят, если закричать, должны услышать, выглянуть, спасти, ну хотя бы вмешаться, так же нельзя... Не успел ничего: на его губы легла узкая холодная ладонь.

Рыжик склонился над Дэмиеном – так низко, что кончики выцветших волос мазнули офицера по свежевыбритым щекам. От прядок пахло осенними цветами, так похоже на икебаны, которые делала его любимая жена...

– Ирма, – выдохнул Крейг, закрыв глаза, чтобы лучше представить себе её мягкий овал лица с дымчатыми серо-зелёными глазами и задумчивой, чуть рассеянной улыбкой. Он знал, что больше никогда не сможет произнести этого имени вслух. – Ирма...

Вкус морской соли, и свежести, и кисловато-терпкого лайма.

– Вот так, – тихо шепнул Рыжик, и губы Дэмиена Крейга стянула, сшила стальная игла с вдетой нитью из чёрного шёлка, из красной меди и из белого света, оставив лишь тонкую, еле различимую на загорелой коже черту. Отныне словам никогда не прозвенеть серебром – уста офицера Крейга надёжно связаны. И не медью или никелем, как это принято в Некоузе, а тем, что в старых, смутных, сумеречных легендах именуют Игла хаоса. Теперь тайна Рыжика заперта накрепко и не будет произнесена вслух или написана от руки – она достанется одному лишь Крейгу. Как и его вечное молчание. Даже искушённой в таких делах Элен Ливали не распороть этот шов – никому это не по силам, даже самой смерти...

Дэмиен Крейг стиснул пальцы, сгребая мёрзлый снег, чтобы не заплакать от отчаяния.

– Ир... рма, – прозвучало рядом, как будто рыбка в омуте плеснула. Дэмиен открыл глаза: Рыжик всё так же склонялся над ним, и в его бездонных чёрных глазах отражалось бледное лицо Крейга с едва заметным швом на месте рта. Казалось, что Дэмиен проваливается в какую-то пропасть, откуда нет возврата – и при этом испытывает странное, предсмертное наслаждение.

– Иррма, – опять мурлыкнул Рыжик. Дэмиен внезапно догадался, что это странное создание, лишившее его голоса, даёт ему возможность ещё раз услышать самые дорогие для Крейга слова. Он неловко повернулся на бок – Рыжик чуть отодвинулся – и левой, не пострадавшей рукой коряво написал на снегу четыре слова. Посмотрел на Рыжика, с надеждой и просьбой.

– Я люблю тебя, Ирма, – на полувыдохе, прикосновением белого, бархатного ангельского крыла прошептал Рыжик, и Дэмиен вздрогнул от озноба. Удивительно, до чего выразительным оказался голос этого создания, когда прозвучали написанные на снегу слова...

Так не похоже на тот бесцветный, лишённый эмоций тон, который Крейг слышал последние полчаса. «Скажи это имя ещё раз... ты умеешь это как-то особенно делать!» – взглядом попросил Дэмиен, и вновь вернулось с весенним бризом, с плеснувшей волной, с тенью чайки на мокром песке: