Чтение онлайн

– Однако! – вслух откомментировал я это послание от запорожских казаков турецкому султану, поправил на Ирине плед и устроился на диване поудобнее, совершенно не в силах бросить горе-комендантшу одну в оккупированном чернявками корпусе. И кстати! Не Агата ли дель Фрио, с которой эти самые чернявки чуть ли не снежинки сдувают, и есть та самая блондинка, которой нельзя верить? Ландышами воняет – раз, с чернявками воркует и носом трётся – два, дёргается электричеством – три… Может, она и есть вообще эта самая Ливали? Настоящую Агату убила и припрятала, а сама под неё неумело косит… Надо бы с кем-то поговорить, кто её близко знает, но с кем? А-а, точно: это хирург Баркли, они вместе работают часто! Спрошу-ка совета у него…

– Ирина, – окликнул я девушку, наклоняясь над ней, – эй, Ирина…

И тут она, не открывая глаз, подняла руки, нежно обвила ими меня за шею и притянула к себе с неожиданной для хрупкого полусонного существа силой. Я нелепо упал на комендантшу, даже не успев ухватиться за диван, и тогда Ирина, всё так же не размыкая ресниц, поцеловала меня в губы, оставив на них вкус барбарисок.

– Сильва! Ирина! – едва вырвавшись из тонких девичьих пальцев, я отпрыгнул от дивана чуть ли не на метр, задыхаясь от возмущения и судорожно одёргивая задравшийся пиджак.

– Вы что, с ума сошли, простите?! Это как понимать?

– Я тебя люблю, Сао Седар, а дальше понимай, как хочешь, – Ирина всё так же лежала на спине с закрытыми глазами. Её спокойное бледное лицо как будто светилось изнутри, тонкие руки были сложены на груди, как у святых на иконе. – Я тебя полюбила, Сао Седар, и это произошло в те два часа, что мы провели вдвоём, вытаскивая осколки и занозы из моей бедной израненной души. Я тебя полюбила, и… вряд ли смогу теперь пройти обратный путь, потому что ты теперь мой ангел-хранитель. Я сказала, ты услышал.

– Но у тебя там это, вроде, с Бастардом какие-то личные отношения завязывались, – попытался я остановить Ирину, пока она тут не наговорила ещё каких-нибудь страшных вещей типа «Седар, будьте моим мужем!». Голубоглазая девушка из Никеля была, безусловно, весьма хорошенькой, и я искренне ей сопереживал, но в качестве спутницы жизни она мне нужна, как Шарлю Моллару – обнуление банковских счетов. И вообще, у меня уже Ксандья есть!

Этот веский довод я и высказал нашей романтичной, предусмотрительно не приближаясь к дивану менее чем на два метра. Ирина всё-таки села, открыв ясные, голубые ангельские глазищи, застенчиво мне улыбнулась и заявила:

– Ну и что. Я ведь не собираюсь на что-то претендовать, я ничего не требую от тебя. Просто ты спас меня, Сао, и за это я буду тебя любить. Молча и незаметно, но – всегда. Как… как ангела.

– А… – я прямо не нашёл, что ей ответить. Стоял возле картины с этими плотоядными, то есть, пардон, целующимися лебедями, и чувствовал, как у меня горят кончики ушей. Меня никто ещё не называл ангелом, и слова Ирины вогнали меня практически в ступор.

– Я, это… пойду? – задал я всё-таки тот вопрос, который собирался задать, и попятился к двери.

– Ты тут запрись и никаким левым личностям не открывай, а если что не так – сразу же звони, мой номер ты знаешь. Я не буду отлучаться из Антинеля, и всегда смогу к тебе прибежать…

– Спасибо тебе, Сао, – девушка поднялась с дивана, расправляя и отряхивая помявшееся голубое платье. С её левого плеча съехала узкая кружевная бретелька, открыв некрасивое, пепельно-серое пятно над острой ключицей, похожее на старый ожог, и я невольно отвёл глаза. Ирина, заметив это, горько ухмыльнулась:

– Да, Сао… моя душа выглядит точно так же – выжженные дыры, раны и шрамы, метки жестокой и бессмысленной войны. Но в этом есть одно большое преимущество – мне уже нечего больше терять, я могу играть на поражение. Я только не хотела бы потерять тебя, Сао... Обещай мне быть осторожнее, пожалуйста.

– Постараюсь, – я кивнул, опять машинально поправив булавку в галстуке: после моих прыжков с дивана этот предмет гардероба выглядел так, словно побывал в сумасшедшем пылесосе. Ирина, подойдя, с лёгкой улыбкой проговорила:

– Дай поправлю, она у тебя криво заколота. Неужели не чувствуешь?

Не дожидаясь, пока я начну возражать, Ирина ловко выдернула длинную серебряную иглу с рубиновым цветочком из галстука – и тут же с жалобным криком выронила булавку на ковёр. На её пальце набухала алая капля.

– Вот зараза, я сегодня об неё тоже укололся, – я осторожно поднял злосчастную булавку и сжал за украшавший её цветочек резеды. – Сильно болит?

– Да нет, ничего, – Ирина чуть поморщилась, прижав к уколотому пальцу край длинного рукава.

– Мне вообще что-то не везёт на заколки, неделю назад гребнем рассадила костяшку пальца, до сих пор кровит. Вот тут, смотри,… а… у тебя тоже?.. Правда, странно?

– Это как-то с Никелем связано, – я потёр ранку на сгибе пальца, появившуюся в тот день, когда я в первый раз отведал всей этой петрушки. Ядовитой такой, знаете ли, петрушечки. – У Марии и Поля Бониты такие же.

– Да, – оживилась Ирина, – я про Задний Двор не сказала. Ну, если ты побывал у нас в Никеле, то должен знать, что это за место. Так вот, сегодня утром вместо обычных каштанов перед моим крыльцом невесть откуда взялся этот Задний Двор, а на дворе была доктор Оркилья в свадебном белом платье с фатой! А потом заявилась нефтяная корова, и я испугалась её и сбежала обратно в корпус. И меня теперь терзают всякие страхи за Марио, потому что известно: с Заднего Двора некуда идти, кроме как на рельсы, а рельсы ведут либо к вокзалу, либо в трамвайное депо, и ещё неизвестно, что хуже…

– Ничего, я на поиски Оркильи отправил Бониту, он вроде местный, в смысле, Поль тоже родом из Некоуза, должен ей помочь. А я помог тебе. Так что вместе мы не пропадём!

На прощание я по-дружески чмокнул Ирину в щёку, вдохнув её сладкий аромат барбарисок, и пошёл вдыхать другие ароматы. Селёдочные… >_<

…Пока я занимался экстренной психотерапией, время неуклонно сползло к обеденному, и на кухне прибавилось народу. Проходя мимо по коридору, я заметил у электроплиты и Агату дель Фрио, энергично возившую лопаточкой в сковородке с тушёными овощами. У стола две девицы яростно жевали бутерброды с колбасой, и сквозь эти бутерброды столь же яростно сплетничали, а возле ведра с мусором на корточках сидел давешний субъект в джинсах на босу ногу и чистил лук.

Последний раз перемешав овощи, Агата отбросила за спину длинные русые волосы, повернула голову, и стоявший на подоконнике электрический чайник щёлкнул кнопкой, включаясь…

Я от этой сцены в испарине вжался в стену за косяком двери, боясь вздохнуть. Однако! Добрая девочка Агата заделалась медиумом?.. Очень осторожно, стараясь не совершать резких движений, я опять заглянул в кухню. Дель Фрио как раз отобрала у субъекта в джинсах почищенную луковицу, и теперь крошила её в свои овощи. Одна из девиц, носатая брюнетка с тёмными птичьими глазами, окликнула её: