Чтение онлайн

Одна колдунья бродила по полю, которое было полно спелого зерна, и повторяла стих Super aspidemи т. д. [927] Вернувшись домой, она немедленно поднималась на чердак, брала трубу и повторяла те же самые слова, пока все зерно с поля не высыпалось через трубу вниз — так, что на поле не оставалось ни зернышка.

Примерно в конце шестнадцатого века в Западной Фландрии произошло следующее событие. Один крестьянин вместе со своим сыном пил в таверне и — таким был его обычай — мелом делал линии на своих вилах, отмечая каждую выпитую кружку. Когда он собирался уходить, то позвал хозяйку и спросил, сколько кружек он выпил. Но хозяйка, в свою очередь, спросила, сколько отметок он сделал на своих вилах. Крестьянин отказался ей это сообщить, и женщина рассердилась и в ярости произнесла: «За это ты не дойдешь до дома сегодня вечером — будь уверен в этом, или я не вернусь назад». Крестьянин на это только рассмеялся, бросил на стол деньги за пиво, которое выпил, и покинул дом.

Но когда он подошел к воде и забрался в лодку, то никак не мог оттолкнуть ее от берега. Он попросил помочь трех солдат, которые в это время шли мимо: «Привет, товарищи, не поможете мне оттолкнуть мою лодку? Буду рад за это угостить вас пивком». Солдаты пришли ему на помощь, но все было тщетно, поскольку лодка так и не сдвинулась с места. «Подождите-ка, — сказал один из солдат, тяжело дыша и в поту от напряжения, — давайте выбросим из лодки вещи, что лежат в середине; тогда она, без сомнения, стронется с места». Они так и сделали, и едва выбросили последний предмет, как увидели на дне лодки огромную жабу, глаза которой казались тлеющими угольками. Один из солдат, вытащив свою саблю, пронзил тварь насквозь и сбросил ее в воду, в то время как другие нанесли чудищу множество ран в живот, поскольку оно продолжало плыть на спине.

Солдаты снова принялись сталкивать лодку, и на сей раз она пошла легко, чему крестьянин очень обрадовался и, взяв с собой солдат, снова вернулся в таверну. Заказав для них пиво, он спросил служанку, где ее хозяйка. «А, — сказала она, — моя хозяйка в кровати, при смерти». «Ха-ха, — рассмеялся крестьянин, — ты считаешь, что я пьян? Я видел ее какую-то четверть часа назад, и она была полна жизни, здорова и отлично ругалась». «Тем не менее, это так, — ответила служанка. — Если хочешь, можешь посмотреть на нее своими глазами».

Крестьянин и три солдата вошли в комнату, где лежала женщина, жалобно стеная от боли, поскольку у нее было множество ран, расположенных точно там, где солдаты нанесли раны жабе. Крестьянин спросил служанку, как это могло случиться, но она не могла объяснить, поскольку ее хозяйка выходила из дома.

После этого крестьянин поспешил в магистрат, где рассказал все дело. Стало ясно, что жабой была сама хозяйка, принявшая вид пресмыкающегося, чтобы помешать крестьянину вернуться домой.

Колдуны плавят свинец и выливают его в холодную воду, где металл немедленно принимает форму человека. Затем они спрашивают околдованного человека, какой части тела околдовавшей их ворожеи причинить вред. Когда околдованный человек указывает это, они режут или колют ножом названную часть свинцовой фигурки, произнося вслух, где находится ворожея, не называя при этом своего имени. После этого зло обращается на саму ворожею [928] .

Некий могильщик в День Всех Святых слег в лихорадке. К больному пришел кум, чтобы проведать его. «Как неудачно, — сказал могильщик, — что я должен больным идти сейчас рыть могилу в такой холод и снег». «О, я вырою ее за тебя, — сказал кум. — Меня это ничем не затруднит». Могильщик с радостью принял это предложение.

Кум взял лопату и кирку, заглянул в таверну, чтобы согреть душу, в десять часов вечера явился на церковный двор и к половине одиннадцатого уже справился со своей задачей. Но когда он собирался возвратиться домой, мимо прошла процессия монахов в белом, причем каждый из монахов нес в руке тонкую восковую свечу. Монахи сделали круг по церковному двору, и когда они проходили мимо кума, то бросили свечи к его ногам, а последний бросил большое ядро с двумя фитилями.

Кум подумал про себя: «Ха-ха, могильщик ничего не говорил про монахов. Воск пойдет мне в качестве платы за работу. За месяц или два я продам свечи, получу за них достаточно денег, причем моя жена об этом не будет знать». Он собрал все свечи, завернул в материю и спрятал под кроватью.

На следующий день был праздник Всех Святых. Кум рано отправился в кровать, но никак не мог уснуть. Когда часы пробили двенадцать, раздалось три удара в дверь. Кум немедленно выпрыгнул из постели, открыл дверь и увидел тех же белых монахов, что и в предыдущую ночь — но на сей раз без свечей. Они прошли в дом парами и выстроились вокруг кровати, на которую в ужасе повалился кум, натянув одеяло до головы. Внезапно белые мантии упали с плеч, и кум увидел, что перед ним стоят скелеты, причем у каждого из скелетов чего-нибудь не хватало — у одного руки, у другого — ноги, у третьего — позвоночника, а у последнего — головы. В то же самое время под кроватью послышалось какое-то шевеление. Кусок материи сам собой двинулся вперед и расстелился посреди комнаты, и тут кум увидел, что то, что он счел свечами, на хамом деле было костями, а большое ядро — ухмыляющимся черепом. Скелеты разом воскликнули: «Отдай мне мою ногу», «Отдай мне мою руку», «Отдай мне мой позвоночник», «Отдай мне мое ребро». Куму пришлось вернуть все требуемое, вплоть до черепа, который он отдал последнему скелету. Получив назад свой череп, тот снял со стены кумову скрипку и жестом велел играть, другой рукой отбивая такт. Другие же скелеты, взявшись за руки, пустились в пляс, производя омерзительный грохот. Что касается несчастного кума, то он лишился чувств, ослеп и оглох, но не прекращал игры, поскольку как только он начинал играть тише, то немедленно получал по уху от одного из скелетов. Так продолжалось до самого утра, когда скелеты надели свои плащи и отправились восвояси.

Кум и его жена на протяжении своей жизни помалкивали об этом происшествии и рассказали о нем только на последней исповеди перед смертью своему духовному отцу.

Доктор Абрахам Ван дер Меер, убежденный и ревностный сторонник Реформации, рассказал в своей книге « Memorabilia», что его бабка, жившая тогда в Гааге, однажды ночью не могла уснуть и примерно в четыре часа утра подошла к окну. Она увидела, как по улице Спуи Страат движется гроб — но никого рядом с гробом не было. Гроб остановился у одного из домов, встал на попа, а потом вполз в открытое окно. Не прошло и шести недель, как все жильцы этого дома скончались от чумы.

Перед прибытием в Дорт возле проезжей дороги находится большое озеро, посреди которого на острове высится одинокая церковь.

В прежние времена на этом месте находился богатый и многолюдный город Зевен-берген, обитатели которого использовали серебро и золото так, как в других местах используют медь. Все замки на их дверях и ставни на окнах были из чистого золота, а гвозди и кухонные принадлежности были из серебра. Всего богатства их было не описать словами, и немудрено, что жители Зевенбергена загордились и начали относиться к другим людям надменно.

Но вот в город начала прилетать русалка, которая опускалась на вершину церкви, посвященной св. Лоббетьену, и начинала распевать:

Слова ее мог слышать буквально всякий, однако никто из жителей не сделал выводов и не отказался от своей надменности. Наконец Богу надоело их упорство в грехе, и однажды ночью он наслал на город такой ужасный ураган с дождем, что тот погиб едва ли не в одно мгновение. От него сталась одна лишь церковь, как и предсказывала русалка. На месте города сейчас вода.

Рыбаки, часто плавающие по озеру, утверждают, что нередко замечают под водой поблескивающие золотые крыши Зевенбергена, однако никто из них не решается опуститься в его таинственные глубины.

Когда граф Балдуин Девятый Фландрский неразумно отказался жениться на прекрасной принцессе Беатрикс, дочери короля Франции, император Константинополя прибыл просить руки Беатрикс и получил согласие ее отца. Эта весть сильно огорчила Балдуина. Он взял у короля Франции — самого благородного и влиятельного из всех королей — отпуск и вернулся в свой город Нуайон, где оставался три дня. На четвертый день, желая поохотиться в лесах Нуайона, он собрал своих охотников и свиту и отправился на охоту вместе со своими слугами и гончими. В лесу они увидели дикого черного вепря огромных размеров и невиданной силы. Услышав собак, кабан побежал прочь, но охотники не теряли его из виду. Вепрь убил четырех лучших гончих, участвовавших в травле. Это очень расстроило графа, и он поклялся, что не вернется домой, пока кабан не будет убит. Выбежав из нуайонского леса, вепрь ушел в лес около Мормая, стремясь достичь безопасного места. Но граф продолжал преследование, размахивая посохом и оставив других охотников далеко позади. Спрыгнув со своей лошади и схватив посох обеими руками, он произнес: «Кабан, повернись ко мне, поскольку для тебя большая честь сразиться с графом Фландрии». Кабан немедленно бросился на графа, и тот ударил его с такой силой, что кабан тут же свалился на землю. Граф заколол кабана и только тут заметил, что рядом нет никого из его спутников. Посидев в раздумье, граф огляделся и увидел одинокую деву, направляющуюся прямо к нему на вороной кобыле. Граф немедленно поднялся навстречу ей и, взяв кобылу за поводья, произнес: «Рад приветствовать вас, госпожа». Та мелодичным голосом ответила на его приветствие. После этого граф спросил деву о том, почему она ездит одна. Девушка вежливо ответила: «Господин, такова воля Всевышнего. Я — дочь Восточного короля, который заставляет меня выйти замуж против моей воли, но я дала клятву Богу, что у меня никогда не будет мужа, кроме самого богатого графа во всем христианском мире. После этого я покинула свой дом в сопровождении многочисленной свиты, но теперь со мной не осталось никого, поскольку я со всеми рассталась, так как боялась, что меня вернут обратно к отцу. Я же дала клятву не возвращаться домой до тех пор, пока не встречусь с графом Фландрии, о котором я слышала много похвального».