Чтение онлайн

Не стоит полагать, что главным героем Олимпиады 1936 года был Джесси Оуэнс. Куда большее внимание публика уделяла 17-летней голландке Хендрике «Рие» Мастенбрёк.

Ее по праву можно было назвать королевой плавательного бассейна. Девушка отличалась не только привлекательной внешностью, но и отличными спортивными результатами, в которых она самую чуточку уступала Оуэнсу. Мастенбрёк на Берлинских играх смогла завоевать три золотых и одну серебряную медаль. Нельзя сказать, что она была прирожденной пловчихой. Во многом она стала ею благодаря своей строгой воспитательнице — «мамаше Браун». Эта тренер заметила девочку еще в возрасте 11 лет. Когда мы упомянули «мамашу Браун» как воспитательницу, то это не было оговоркой. Она пыталась целостно сформировать девушку, а не только дать ей спортивные навыки. Воспитательный комплекс предусматривал занятия плаванием, аскетический образ жизни и специальный рацион питания, в котором присутствовали бобы и бекон. Сложно сказать, настолько этот подход был научным, но «дочь» «мамаши Браун» Мария на Олимпиаде 1928 года завоевала золотую и серебряную медали. Кроме того, на чемпионате Европы в 1934 году Рие Мастенбрёк завоевала свои первые три золотые медали — а ведь девушке было всего лишь 15 лет!

Первая сенсация случилась 10 августа 1936 года, когда состоялся финал среди девушек в заплыве на 100 метров вольным стилем. Многим казалось, что три из них пришли одновременно к финишу. Это были: Хендрика Мастенбрёк, аргентинка Джанет Кемпбелл, и немка Гизела Арендт. Девушек разделяли буквально десятые доли секунды. Гизела Арендт небезосновательно полагала, что могла прийти первой, но ей не посчастливилось — ее поставили на седьмую дорожку, а потому она не имела возможности хотя бы краем глаза следить за соперницами. Она могла видеть только зрительские трибуны. Придя к финишу третьей, она была очень разочарована. Гизела вспоминала: «Все поздравляли меня с бронзовой медалью, как с большим успехом, но я не была удовлетворена». Гизела Арендт вновь попыталась соревноваться с «Рие» Мастенбрёк во время эстафетного заплыва 4 по 100 метров. Но, несмотря на усилия талантливой немецкой пловчихи, голландская команда, несомненно, лидировала. Но именно во время этого заплыва чуть было не произошло несчастье: Мастенбрёк в легкие попала вода, она не останавливалась, пока не достигла финиша, и лишь после этого ее, теряющую сознание, стали откачивать.

Но отдыхать ей приходилось недолго. Предстоял финиш в заплыве на 400 метров. Здесь главным конкурентом голландской девочки была опытная датская спортсменка Рагнхильд Хвегнер. Во время квалификационных соревнований на этой дистанции датчанка показала результаты лучшие, нежели Мастенбрёк. А потому Хвегнер вела себя весьма заносчиво. Когда поклонники подарили ей большую коробку с шоколадными конфетами, то голландка думала, что Хвегнер поделится сладостями со всеми девушками. Но та предпочла употребить их в одиночку. Когда же Мастенбрёк получила золотую медаль, опередив Хвегнер почти на целую секунду, то она несколько наивно, почти по-детски подумала: «Это лучше, чем конфеты». Однако не стоит считать, что «Рие» Мастенбрёк была самой юной медалисткой Олимпиады 1936 года. Такая честь досталась Инге Соренсон из Дании. Ей исполнилось 12 лет буквально за три недели до начала игр в Берлине. Она была настоящим самородком. «Крошка Инга», как ее любовно назвала пресса, по большому счету никогда не училась профессионально плавать. У себя дома в Дании она всего лишь раз в неделю посещала бассейн, где плавала не больше часа. Когда она направилась на Олимпийские игры, то даже не рассчитывала занять какое-то место. Позже журналистам она заявит: «Я просто любила плавать». Когда она прошла в финал по плаванию брассом на 200 метров, то это само по себе стало сенсацией. Девочка вряд ли могла претендовать на «золото», но то, что она получила «бронзу», стало настоящим открытием.

Завершая рассказ об Олимпийских играх 1936 года, надо отметить, что Гитлер и Геббельс зря опасались, что немецкая сборная будет «скромно» выглядеть на фоне американцев. По итогам игр немцы со значительным отрывом оказались на первом месте. В копилке рейха были 33 золотые, 26 серебряных и 30 бронзовых медалей. У США было в полтора раза меньше медалистов (24 золотые медали, 20 серебряных медалей, 12 бронзовых медалей). Занявшая третье место сборная Венгрии со своими 16 медалями в общем зачете выглядела и вовсе скромно. Но в то же время Франция находилась на шестом месте, а сборная Великобритании и вовсе не смогла попасть в девятку сильнейших.

Церемония закрытия Олимпиады, состоявшаяся 16 августа 1936 года, была не в пример скромнее, нежели церемония открытия. А потому главным человеком на ней стал граф Байе-Латур. Именно ему вручил олимпийское знамя мэр Лос-Анджелеса Байс-Латур передал его комиссару Липперту, который представлял власти Берлина. Этот флаг должен был быть передан в 1940 году мэру японской столицы. Для чего даже прозвучал призыв: «Я жду молодежь мира в Токио». Но этот призыв так и остался призывом. Летние Олимпийские игры пройдут в Токио лишь в 1964 году, 28 лет спустя после того, как глава МОК пригласит спортсменов со всего света в Страну восходящего солнца.

В массовом сознании существует устойчивый миф, который гласит: «Олимпия» Лени Рифеншталь была первой в истории человечества кинолентой, посвященной Олимпийским играм. На самом деле это не так. Первую безуспешную попытку предприняли в 1932 году американцы. Во время Олимпиады в Лос-Анджелесе фильм пытался снимать режиссер Дюпон. Невзирая на огромные затраты, на выходе получилось всего лишь несколько посредственных роликов на тему спорта. Далее Геббельс во время зимних Олимпийских игр в Гармиш-Партенкирхене решил сделать свой собственный пропагандистский фильм. Это задание он отдал Гансу Вайдеманну, сотруднику отдела кинематографии министерства пропаганды. Несмотря на то что в распоряжении Вайдеманна имелось множество лучших немецких операторов, фильм провалился. Ситуацию не спасли ни поддержка со стороны министерства пропаганды, ни фантастическое количество отснятого материала. Когда смонтированную ленту показали немецким участникам зимней Олимпиады, се банально освистали. В прокат ее было решено не пускать.

На самом деле в любом мифе есть доля правды. Упомянутый выше культурный миф правдив в том, что Лени Рифеншталь первая в истории человечества стала подобающим образом готовиться к съемкам столь впечатляющего зрелища, как летние Олимпийские игры. В своих мемуарах она так и не назвала точную дату, когда к ней поступило предложение снять фильм о предстоящей Олимпиаде. Можно предположить, что это была поздняя весна 1935 года, то есть несколько месяцев спустя после премьеры легендарного документального и пропагандистского фильма «Триумф воли», который Рифеншталь снимала в 1934 году. В то время режиссер часто бывала на стадионе, где тренировалась в пряжках в длину. Во время одной из таких тренировок к ней подошел уже немолодой человек. Это был Карл Дим. Он заявил: «В мои задачи входит подготовка Олимпийских игр в Берлине. Хотелось бы начать их большой эстафетой олимпийского огня через всю Европу — от старой Олимпии в Греции до новой — в Берлине. Это будет впечатляющее зрелище, и очень жаль, если оно не будет зафиксировано на кинопленке. Вы — великий художник. Вы создали такой шедевр, как «Триумф воли». Именно вы должны снимать Олимпиаду!»

В то время Лени Рифеншталь решила никогда более в своей жизни не снимать документальное кино, а потому ответила решительным отказом. Но Карл Дим не намеревался сдаваться. Он привлек на свою сторону графа Анри де Байе-Латура, который как нельзя кстати оказался с визитом в Берлине. После этого натиска Лени Рифеншталь стала сдавать свои позиции. Она попросила некоторое время на раздумье, поскольку отображение такого грандиозного события, как Олимпиада, требовало неординарных решений. Размышляя над тем, как можно было бы решить эту задачу, Рифеншталь все более и более проникалась идеей о грандиозном «олимпийском фильме». Первым делом она обратилась к режиссеру Арнольду Франку, который в 1928 году пытался снять документальный фильм о зимних Олимпийских играх, проходивших в Санкт-Морице. Как и многие подобные начинания, эта попытка не имела успеха.

Несмотря на то что Франк наотрез отказался подключаться к проекту по создавало фильма о Берлинской Олимпиаде, он все-таки дал Лени Рифеншталь несколько советов. Он видел три возможности сделать эту киноленту. Во-первых, это мог быть полнометражный фильм, созданный исключительно с учетом эстетических и художественных канонов, которые должны были помочь проиллюстрировать впечатления, которые зрители получали от движений в том или ином виде спорта. Во-вторых, можно было сделать серию полнометражных документальных фильмов. В-третьих, специально смонтированный документальный фильм. Однако Арнольд Франк полагал, что ни один из этих вариантов не удалось бы воплотить в жизнь. При помощи секундомера он просчитал длительность самых ключевых соревнований, после чего пришел к выводу, что продолжительность фильма получалась в 10 раз (!) больше, чем у обычной киноленты.

Если Франк считал самым неприемлемым первый вариант, то Лени Рифеншталь сразу же наотрез отказалась от репортажного кино. Она хотела соединить документалистику и художественную эстетику. Как она сама вспоминала: «Интуитивно у меня в мозгу стали прорисовываться контуры будущего фильма. Вот греческие храмы и скульптуры, древние руины классической Олимпии медленно выплывают из тумана. Ахилл и Афродита, Медуза и Зевс, Аполлон и Парис, а потом появляется дискобол Мирона. Мне виделось, как он превращается в человека из плоти и крови».

Впрочем, не все поверили в идеи Рифеншталь. Например, на студии «УФА» ей предложили вплести в канву сюжета любовную историю, после чего переговоры закончились. После этого режиссер обратилась на студию «Тобис-фильм». Глава студии предложил Лени Рифеншталь выпустить двухсерийный фильм, в производство которого был готов вложить 1,5 миллиона рейхсмарок — по тем временам совершенно фантастическую сумму. Подобное сотрудничество привлекло внимание министра пропаганды Йозеф Геббельса. Тот всегда недолюбливал Рифеншталь, поскольку никак не мог ее контролировать. На этот раз Геббельс с холодным равнодушием отнесся к проекту. Он полагал, что фильм имело смысл снимать, если бы его можно было показать публике буквально сразу же после окончания Олимпиады. В данном случае Геббельс ценил не качество, а оперативность. Рифеншталь же надеялась снять киноленту, которая могла прожить десятилетия.