Чтение онлайн

— Лиза!

— Идём, ребята ждут, — сказала она твёрдо.

— Лиза?!

— Но она, не слушая его, пошла вперёд.

Зачем же из-за пустяка сцены устраивать? Глупость какая-то, ей Богу. Так-то оно так, а сердце колотилось и в висках тоже. Замирая от страха и старательно перебивая его натянутой улыбкой, он отправился следом. Семья сидела в ожидании их, за празднично накрытым к ужину столом. Оказалось, что у Мозгового нашлись и красивые сервизы, и хрустальные фужеры со стаканами, скатерти и салфетки.

— Мама может желание загадывать, — захлопал в ладоши Тимоша, когда все устроились за столом, — она сидит между папой и дедом Ильёй.

— Посмотри внимательнее, может, еще кому с желанием так несказанно повезёт, как и твоей маме, — потрепала внука Лиза. Она отводила взгляд от расстроенного Мозгового, старательно делая вид, что ничего не произошло. Только пылающие щёки выказывали её непростое состояние.

— Ой, бабушка тоже, — вскочил опять внук. — Она сидит между дедом Тимофеем и мной. Что же у нас получается?

— Кавардак получается, надо как-то определиться, а то сегодня на зов прибежали мы оба. — Предложил Илья. Давайте я буду младшим, а Илья Семёнович старшим.

— С Тимофеями проще. — Поддержал зятя Дубов. — Один Тимофей, другой Тим, Тимошка.

— А с мамой и бабушкой?

— Точно Тимка, мы с отцом упустили этот вопрос. Бабуля, — Лиза, Лизавета, а мама твоя Тимошка как?

— Лизонька, Лизунчик.

— Вот и разобрались, — поднял большой палец Дубов в знак одобрения внука.

— Ура! Мы их победили.

— Кого?

— Обстоятельства.

— Молодец, — погладил его дед Илья.

— Давайте уж есть, а то у меня кишки взбунтуются, — пожаловался он взрослым.

— И правда, стынет же всё, — засуетилась Лиза, незаметным движением убирая с себя руку Тимофея. — Ребята старались. Давай Дубов разливай и все по слову для порядка. Нам с Лизонькой вина, мы горькую не пьём.

Дубов, присмотревшись к возбуждённой с горящими щеками Лизе и вялому не участвующему в общем разговоре Тимофею, предположил, что у ребят не заладилось с чем-то. Или произошло непредвиденное. Но оба держатся не ломая всем остальным праздник.

— Давайте по кругу, кто первый… — с напускным весельем заявил он.

— За то, что выжили, — подняла бокал Лиза.

— За женщин любивших нас, — посмотрел на неё Тимофей.

— За встречу Богом подаренную, — обнял дочь Илья.

— За лучшее, что случилось на затоне, — покашлял в кулак Седлер.

— За маму, — выпила вино Лизонька, никого не ожидая.

— А я пью за вас всех, — рассмеялся Тимка, крутя свой лимонад. — Теперь у меня так много родни. Ура!

Расходились поздно. Никому не хотелось прерывать вечер вопросов и ответов. Но с железным спокойствием время поджимало, диктуя свои правила людям. Тимка клевал носом, да и Лизонька устала. Кто-то должен был решиться подняться первым, и Лиза взяла эту миссию на себя. Воспользовавшись, тем, что женщины и Илья перешли в кухню с разборкой и мытьём посуды. Дубов потянул Тимофея в кабинет. Он сел на диван и подвинувшись вплотную к валику освобождая для Мозгового место. Тот тяжело плюхнулся.

— Что произошло? — в лоб спросил Дубов, вопросительно вглядываясь в глаза друга.

— А что? — попытался заерепениться тот. Мозговой откинулся на спинку дивана, прикрыв от разоблачения глаза. С диким упрямством он пытался отмолчаться, но Дубов не отставал.

— На тебе лица нет, и Лиза горит. Вот поэтому и спрашиваю, что вы там намыли полоская руки?

— Думаешь, ребята тоже это заметили?

— Не похоже, — покачал головой Дубов и уточнил:- Так как дела?

— Всё хуже не бывает, — махнул озабоченно рукой Мозговой.

— Не понял, у неё кто-то есть, и она не хочет терять того мужчину?

Мозговой, обхватив руками торс, тяжело вздохнул:

— Нет, дело совсем в другом.

— Конкретнее, ты можешь выражаться, — поторопил друга теряющийся в догадках Дубов.

— Куда уж конкретнее-то… Я умудрился её обидеть. Я вёл себя возмутительно. Теперь понятно.

Дубов, пододвинув ногой стул, присел.

— Чем?

— Что теперь говорить, — вздохнул тяжко тот.

— Давай не паникуй и в общих чертах, — подбодрил Илья.

Мозговой пятернёй прошёлся по густым волосам. Седина заиграла серебром. Ещё миг помолчал и выложил всё:

— Я ей про наши старые отношения в лоб брякнул.

— В смысле? — опешил Дубов.

Тимофей нехотя выложил:

— Мол, что кочевряжиться, если по молодости не ломалась.

— Это ты здорово поухаживал, — улыбнулся Дубов такому кавардаку в голове Тимофея Мозгового.

— Не говори, самому тошно.

Дубов, боясь обидеть друга, с трудом сдерживал смех.

— Она тебе сказала что-то.

Мозговой кряхтя поделился и этим:

— Чтоб близко к гулящей женщине не подходил. Чего ты смеёшься, в пору плакать.

— Так уж и плакать. Она любит тебя. Первый раз, что ли твою дурость ей прощать.

— Ты считаешь, обойдётся, — воодушевился тот.

— А то… Только сделай так, как бы ты поступил в то время, какое ей напомнил. У вас сын и внук то время печатью пропечатали, а вы всё не поймаете его никак.

Мозговой вроде как повеселел, но вдруг напугался опять.

— А что, если она не простит? Я святым не жил, а она всю жизнь одна. У неё никого и ничего не было. Может и не простить…

— Значит, я её у тебя отобью. Внук общий, дети в одной семье. Сам Бог так сказать велел. Старая любовь не ржавеет… — Такое замечание Мозговой не пропустил мимо ушей и не дожидаясь окончания душевной речи, схватил друга за грудки:

— Я из тебя душу вытрясу…

— Так, ты старый дурак, белены объелся, убери лапы и притормози с выбросом энергии. — Отпихивался Дубов, смеясь, от Тимофея.

В самом сердце квартиры — кухне, перемыв и убрав посуду, с жаром утрясали, где кому спать. Чего собственно нервничать-то надо у хозяев спросить, куда нас положат, — предположила Лиза. Беги Тимоха, зови дедов, подскажи, что спать тебе пора. У тебя это чудно получается. Пришедшие с внуком Дубов с Мозговым тут же включились в распределение комнат и спальных мест. Илья Семёнович отдал детям свою комнату, занимаемую им у Тимофея в дни приезда в Норильск. Сам же отправился на широкий кожаный диван в кабинет, захватив с собой ещё и Тимку.