Чтение онлайн

— Собственно нет.

— Мне тоже. Какое нам дело до кого-то, если им хорошо. Так с чего, скажи, мы им будем нотации читать. Путь себе любятся. Это вон Тимке твоему мать нужна и отец, а ты пока обойдёшься без родительского глаза, мужик уже взрослый. Тебя на ночь и жена искупать может.

— Необычно видеть маму такую. — Оправдывался парень, разрезая торт.

— Какую?

— Просто женщину. Да ещё и с мужчиной. — Сопел он, разливая теперь чай.

Дубов, улыбаясь, потёр в раздумье подбородок.

— Этот мужчина твой отец и она шикарная женщина.

Илья подтянул чашку себе и вторую подвинул тестю.

— Вы действительно считаете, что мама привлекательна?

Тот, согнав улыбку с лица, очень серьёзно сказал:

— Если твой отец проворонит её, я сделаю ей предложение и женюсь на ней. При условии, что она его примет, конечно.

Проглотив кусок торта не жуя, зять вытаращил глаза.

— Илья Семёнович, что вы такое говорите? Шутка ли, в ваши то годы…

— Правду… Ему я это же сказал. И причём тут годы… Они проходят, а сердце и душа не стареют.

Протолкнув застрявший в горле торт чаем, Седлер вздохнул и беспомощно развёл руками.

— Как у вас всё перемешано, мне не понять.

Дубов покосился в его сторону и кивнул на блюдо с тортом.

— Ешь, торт действительно вкусный. Лизонька искусница. Ты не обижай её Илюша.

— С чего вы взяли?

— Я хорошо знаю породу твоего отца. Ты копия его, а дочка кроткая овечка, слепок Тани и меня. Просто прошу тебя, в вопросах касающихся семьи, включай почаще тормоз и мозги, если она дорога, конечно, тебе. Нет, — другой вопрос.

— Тут у вас с матушкой мнения удивительным образом совпадает, — усмехнулся он.

— Вот видишь, — заулыбался он, — мы с ней больше похожи, нежели она с Тимофеем. Для меня остаётся загадкой, почему Лиза выбрала его.

— Вы до сих пор к ней не равнодушны? — осторожно спросил Седлер.

Дубов пожал плечами.

— Важно, что она любит его, твоего отца и моего друга.

А за скрывшей пару дверью, пылал пожар. Она действительно его сейчас любила опять, как в юности без памяти, без царя в голове, без тормозов. Только за их спинами захлопнулась дверь спальни, как Лиза из кроткой, тихой женщины превратилась в кипящий лавой страсти вулкан. «Отлюблю, за все одинокие годы отлюблю».

— Лизавета, — охал он, купаясь в её огне, — ты стала сумасшедшее, нежели была.

Кровать страстно стонала и весело скрипела под ними, а они опять не укладывались в отведённые ночью часы. Когда притухал огонь, горячий шёпот целовал уши.

— Сам виноват, зачем меня разбудил. Теперь терпи.

— Как же ты, моя зорька ясная, терпела столько-то без мужика?

— Проще не бывает, выла в подушку, — потёрлась она горящей щекой о его плечо.

Он уткнулся в её подмышку и взвыл:

— Почему судьба нам так мало оставила?

Её губы припечатали его висок.

— Не насаживай бублики чёрту на рога. Скажи спасибо, что хоть столько подарила и не вздумает, осерчав, её нам укоротить.

Он притянул её к себе так близко, что она не могла дышать.

— Лиза, ты ни о чём меня не хочешь спросить, я не был святым?

Лиза задумалась. Может быть она и хотела бы, но нельзя. И Лиза отрицая качает головой.

— Нет, Тимофей. То, что было без меня — твоё. Меня, это не касается. Дальше, если получится — наше. И тут держись.

Он отпустил замок рук и приподнялся на локоть.

— В смысле?

— Могу поцарапать, а могу и уйти, как мне покажется.

— И другого шанса не дашь, — посмеялся он, зарываясь на её груди.

— Нет, Мозговой. Несчастнее меня не будет женщины на земле, но я уйду.

— Не говори ерунду, настоящее только с тобой и не иначе. Мне кажется или сын злится?

— Не, кажется, так оно и есть, — улыбнулась, лениво потягиваясь Лиза.

— За что так?

Лиза, очертя пальчиком его лицо, вздохнула:

— В моей жизни был только один мужчина, это он. И он видел во мне только мать, а сейчас перед ним предстала женщина безумно влюблённая в мужчину. Он ревнует.

— Но ведь я твой муж и его отец? — оторопел он.

— Так и будет попозже, когда устоится наша кровь. Пока же мы похожи на двоих безумных влюблённых и ему не понять, как в неполных пятьдесят можно трепыхаться.

— Ха, я тоже так в его годы думал… После сорока все казались стариками. Лиза, что мне сделать, чтоб приблизить сына к себе?

Лиза обвила его шею руками.

— Любить меня и быть почаще с ним рядом. Думаю, Дубов поговорил уже с ним.

«О! Что я слышу». Мозговой подскочил.

— Опять Дубов, я ревнивым становлюсь.

— Неужели? — принялась она его щекотать.

Он извиваясь сопел:

— А ты как будто не почувствовала, как эта змея меня гложет. Он ещё без предисловий предупредил меня, что если я сделаю промах, он сделает тебе предложение и постарается быть отцом не только дочери, но и моему сыну.

— Что, так и сказал? — уточнила она.

— Ну. Я ему готов был нос откусить. Разозлился страх.

Она мечтательно протянула:

— Всё такой же романтик.

Мозговой опять задёргался.

— Он тебе нравится?

— Очень и тебе думаю тоже. — Обняв широкую грудь его, прошептала:- Но люблю я тебя, Мозговой. Очень, очень… Просто безумно как.

Лиза покрутила в руках мудрёный будильник. Время оно и есть время, смотря с какой стороны на него не смотри. Если с конца, то ох как было мало и безбожно быстро оно пролетело. Дубов, запасшись фотографиями, улетел в Москву. Лизоньку с Ильёй Тимофей отправил на «Затон». Тимка остался с бабой и дедом утешением и палочкой выручалочкой на переходном этапе. Чтоб не таскаться с её не хитрыми пожитками Мозговой сам разобрался с документами и купив полностью новый гардероб не выпустил её из Норильска. Сколько она не канючила, не помогло: «Твоя одежда не пригодна для севера, а трудовую книжку тебе вышлют, я договорился», — убеждал он её, целуя. По тундре мчала во весь свой опор на белой породистой тройке полярная зима. В городе гуляли в своё удовольствие сердитые метели, а Лизу жизнь засыпала весенним солнышком и цветами. Ей было даже немножко не ловко находиться среди чужих ей людей, и она старалась притушить свои горящие глаза и играющую на губах улыбку. Потихоньку привыкая к роли жены, Лиза готовила обеды и, отказавшись от приходящей для уборки женщины, убирала большую квартиру сама. Мозговой заезжал не только на обед, а и так просто старался заскочить, если позволяли дела, по несколько раз в день, что б побыть с ней и внуком. Как-то раз постучала, перешагнув порог, внеся тревогу в неокрепшую и непривыкшую ещё к счастью душу, непрошенная гостья. Лиза сразу угадала, зачем и кто перед ней, вспомнив тропический комплекс и его миловидную заведующую, допрашивающую Дубова. Она не глупышка, должна понимать, что это у него не блажь, а серьёзно и всё же пришла. Значит, хочет сделать бяку. Потрепать Лизе нервы. Она намного моложе её и привлекательнее. Но расчётливее и холоднее Лизы. Самое лучшее сейчас не разнервничаться и не сделать ошибки. Эмоциями такую стену не прошибёшь. Ей и невдомёк чем Лиза его взяла в плен, и добровольно он из него уже не выйдет. А она амнистию ему объявлять не собирается. «Главное сейчас, чтоб не приехал Тимофей, а я ему ничего об этом визите не скажу. Пусть она надеется, что она старую простушку обведёт вокруг пальца». — Прикидывала Лиза на ходу план своих действий, разглядывая гостью.

— Проходите, — пригласила она, стараясь не выдать своего волнения и пытаясь выглядеть по возможности гостеприимно. — Тим, иди в кабинет деда. Я скоро освобожусь и мы поиграем.

Она терпеливо ждала, когда гостья соберётся с мыслями и начнёт разговор.

— Благодарю. Я, Маргарита Леонидовна, мне надо поговорить с вами…

«Вдох, выдох. Держать спину и улыбку», — приказала себе Лиза.

— Елизовета Александровна. Раз надо поговорим, — представившись, предложила она сесть. — Чай, кофе?