Чтение онлайн

– Ничего... Я выживу... не беспокойтесь... Сейчас я от вас никуда не уйду...

Из его затылка течет кровь. Он ранен осколком снаряда в голову. Спустя несколько часов по указанию майора я приезжаю в госпиталь, чтобы узнать о состоянии товарища, но застаю его умирающим на больничной койке. Это настоящий кошмар. На следующий день Анри умирает в госпитале после операции, которая уже не могла ему помочь. Через два дня Анри похоронили вместе с советскими солдатами, павшими в последних боях.

Мы отправляемся осмотреть Кенигсберг, или, вернее, его руины. Как будто гигантское землетрясение произошло здесь. Все разрушено, сожжено, уничтожено. В воздухе запах пороха, пепла и смерти.

На восток движутся нескончаемые колонны немецких пленных. Утверждают, будто их более восьми тысяч. Они идут одичалые, безразличные ко всему, более крепкие поддерживают раненых. Они идут в Советский Союз восстанавливать своими руками то, что разрушили своими пушками.

Среди нас ходят самые различные слухи:

– Бьются уже в Берлине! Берлин под огнем русской артиллерии. Гитлер сбежал... Нет, он покончил жизнь самоубийством...

С часу на час ожидаем сообщения о встрече войск Востока с войсками Запада. Известно, что это должно произойти в районе Дрездена, на Эльбе.

25 апреля Красная Армия наносит последний удар по крепости Пиллау.

– Две эскадрильи на Пиллау!
– отдает приказ майор Дельфино. Сообщают, что в воздухе еще держатся несколько "фокке-вульфов". Противник не покидает нас, не простившись...

Я умоляю командира разрешить мне сделать этот последний вылет. Моей ноге значительно лучше. Если к тому же мой механик поможет мне подняться в кабину, все будет в порядке. Надо думать, что я был достаточно красноречив - майор Дельфино соглашается.

Последний боевой вылет нашего полка только что начался. В воздухе двадцать "яков". Вот мы над Пиллау. Вражеских самолетов не видно. Слабый огонь зенитной артиллерии - последние конвульсии умирающего. Бои идут уже на улицах города. То здесь, то там рвутся снаряды на земле и в воде. Движутся советские танки в сопровождении штурмовых отрядов грозных подразделений пехоты. На обратном пути я пролетаю над Фриш-гафом и над моей спасительной отмелью.

В полдень Пиллау уже в руках Красной Армии. Восточная Пруссия пала. 27 апреля произошла встреча союзников в Торгау, на Эльбе.

Для разнообразия производим перебазирование. Надо же сохранять традиции. В тридцатый раз идут дорожные приготовления. Может быть, это будет, наконец, последний раз. В два рейса мы перелетаем в Эльбинг - город, расположенный на юге Пруссии, на пути к Данцигу:

8 мая в честь победы мы откупориваем бутылки шампанского.

– Господа, война окончена, - кричат французы.

– Товарищи, война окончена. В Берлине подписан акт о безоговорочной капитуляции. Отпразднуем это великое событие!
– отвечают нам русские.

Восьмидесятиградусный спирт льется рекой. В этот вечер неожиданно появляется Блетон, находившийся в плену в Пиллау. Он пересек часть Восточной Германии на По-2.

– Ну как, Блетон, что ты скажешь о Пиллау? Жарко было, не так ли?

– Вы не можете себе представить, что пришлось испытать на своей шкуре немцам и мне. К счастью, им пришла в голову хорошая идея - эвакуировать меня на катере, а иначе вряд ли удалось бы мне отведать шампанского в честь победы.

В Эльбинге мы ожидаем распоряжений из Москвы. Возвращаются из Франции Альбер и де ля Пуап.

– Знаешь, Альбер, - говорит Марши, - нам тебя здорово не хватало в Пруссии и тебя также, виконт. Это был лакомый кусочек, но частенько его трудно было переварить... Вы могли бы окончить войну дважды Героями Советского Союза.

– Ты прав, старина, однако провести в Париже несколько месяцев после двух лет отсутствия - это тоже неплохо.

Дни в Эльбинге прошли, как сплошной праздник. Наконец после многочисленных трагикомических, главным образом комических, инцидентов, связанных с "братанием" с представительницами прекрасного пола Германии, после ряда распоряжений и отменяющих их приказов наступил великий день отъезда в Москву. Но это был мучительный день. Мы расставались с нашими механиками, с нашими "яками". Даже самые суровые из нас не могли скрыть слез.

И вот уже в транспортных самолетах мы летим маршрутом, пройденным нами за три года: Пруссия - Литва - Неман - Польша - Березина - Белоруссия. После пяти с половиной часов полета перед нами Москва, ликующая, победная.

Нас встречают генерал Пети, полковник Пуйяд, подполковник Дельфино и майор Матрас:

– Вы будете размещаться в гостинице Центрального Дома Красной Армии. До 5 июня вы можете свободно распоряжаться своим временем.

Наша первая мысль, наше первое стремление - посетить московское кладбище. Только после того как груды венков были возложены на еще свежие могилы де Жуара, Бурдье, Лефевра и других наших товарищей, мы отправились гулять по Москве, празднующей победу. Дни и ночи полны веселья. Мы не ложимся спать. К тому же в июне ночь длится всего несколько часов. Для нас всегда сияло солнце.

– Дешане, идем со мной в коктейль-холл, у меня там свидание.

– Пойдем лучше в "Арагви", нас приглашают советские летчики.

– Друзья, я только что продал свои часы. Еще один вечер посидим в ресторане "Москва".

Эти четыре дня были самыми упоительными и в то же время самыми изнурительными из всех, пережитых нами.

– Хуже, чем на Балтике, - заметил как-то Марши.

В этом неистовстве мы даже забыли, что 5 июня нам должны вручать ордена.

Торжественная церемония происходила в центральном зале Дома Красной Армии. Все здание залито ярким электрическим светом. Грандиозный по размаху пышный банкет объединял советских и французских генералов, советских дипломатов вокруг присмиревшего, но упоенного радостью полка "Нормандия Неман".

Андре присвоено звание Героя Советского Союза. Матрас получает орден Александра Невского. Остальные летчики награждены орденами Боевого Красного Знамени и Отечественной войны.

Во время банкета Дельфино делает мне знак:

– Барон, подойдите, с вами хотят поговорить... К моему великому изумлению, вижу Главного маршала авиации Новикова - главнокомандующего советской авиацией, того, кто привел к победе воздушную советскую армию. Он ждет меня, стоя с бокалом в руке:

– Товарищ де Жоффр, я хотел бы выпить с вами. Это вас называют "человеком с Балтики"? Выпьем за "человека с Балтики".

Покраснев от смущения, я выпиваю вместе с маршалом огромный хрустальный бокал вина. Я благодарю маршала за оказанное мне внимание и вместе с ним провозглашаю тост за победу Красной Армии и за здоровье Сталина.

На другой день потрясающая новость выводит всех из состояния крайней усталости, накопившейся со времени прибытия в Москву. Мы возвращаемся во Францию на наших боевых самолетах. Маршал Сталин передает нам наши "яки".

Это была правда. Генерал де Голль направил маршалу Сталину телеграмму следующего содержания: "Ввиду того что боевые действия в Европе закончены, я прошу вас передать в распоряжение французской авиации полк "Нормандия Неман". Я пользуюсь этим случаем, чтобы еще раз поблагодарить вас за то, что вы приняли французских летчиков в ряды славной советской авиации и снабдили их оружием для участия в боях против нацистского врага. Братство по оружию, скрепленное таким образом на полях сражений, предстает в нашей победе как надежный залог дружбы обоих народов - советского и французского. С приветом"{27}.