Норткерр
Шрифт:
– Но отец, а как же Алекс?! Я не могу бросить ее на второй же день с чужими людьми.
– Пусть привыкает. Тот образ жизни, что ты ей уготовил, включает твои частые отлучки.
– Но что она будет делать здесь сама?
– Анабель и Тео о ней позаботятся, а ты вернешься послезавтра. Это не медовый месяц сынок. Сначала дело, а потом личное. Поженитесь, тогда мы дадим тебе отпуск.
Братья одновременно нахмурились, эта идея не нравилась обоим, но каждому по своей причине.
– Папа! – визгнула Анабель, сидящая рядом с Ли-Энн де Керр, одной из кузин. Обе девушки до этого меньше других участвовали в обсуждении, но разговор об охоте оживил неусидчивый характер Анабель. – Я пойду с ними!
– Нет, ты еще не готова.
– Но я лучше стреляю, чем Бриссит.
– Это только разведка, Анабель, стрелять не придется, – ответила Бриссит.
– Ты обещал, что следующий раз я пойду вместе с Тео, – не унималась Анабель.
Алестеру было трудно перечить дочке, но сейчас в присутствии всей семьи следует показать, что его слово – закон.
– Ты вместе с Вольгардом и Ли-Энн отправишься по ближнему периметру после возвращения Адама.
Анабель вся засветилась от удовольствия, а сидевший неподалеку от ее братьев Вольгард кинул озадаченный взгляд сначала на главу, а потом на Тео.
Тот все понимал, но не произнес ни звука. Алестер кое-что упускал из виду, в то время как мать все видела, но пока выжидала, и было интересно, почему.
Адам же вообще всего этого не замечал. Он переживал, как воспримет Алекс, что завтра он бросит ее на попечение своей гиперактивной сестры и сверхмолчаливого брата. Она девушка, которая все понимает. Но может взбунтоваться, когда вместо ответов он продолжит увиливать и умалчивать. Рано или поздно придется ей все рассказать. Но пока в душе у Адама еще горела слабая надежда изменить уготованный ему рок.
6
Анабель
Надо признать, я быстро привыкла к манере Анабель таскать меня куда ей вздумается, не спрашивая моего согласия. Она была мой личный бесплатный гид по этим огромным владениям, сопротивляться не было резона. Как еще я могла здесь освоиться?
Солнце, стоя высоко над горизонтом, нещадно жарило. И даже тот минимум одежды, который был на нас, не мог создать нужного комфорта.
– Мы пройдемся по «королевским тропам» к озеру, там можно искупаться. Конечно, море более интересно в это время года, но туда долго добираться, не успеем вернуться к приезду Адама.
Действительно, где-то в двадцати пяти милях на восток плескалось Балтийское море. Адам обещал отправиться туда со мной в летний домик, но на следующий же, по прибытию, день планы изменились. Как альтернативный вариант мне предложили большое пресноводное озеро. Что ж, я не имела бы возражений, если бы не одно «но» – то, что должно было быть романтичным уикендом, превратилось в прогулку с родственниками.
Меня бросили на попечение его сестры и брата.
– Почему «королевские тропы»? – спросила я повисшую на моей руке будущую золовку.
Она улыбнулась мне своей лучезарной улыбкой, поправив выбившийся светлый локон, и коротко ответила:
– Потому что по ней ходили короли.
«Неожиданный ответ», – подавила я смешок. На самом деле она так ответила не потому, что не хотела говорить, напротив, Анабель лепетала без умолку. Но скорее всего, девушка и сама никогда не задавалась подобными подробностями. В остальном она мне начинала нравиться. И я ей, кажется, тоже. Надменный тон исчез, сменившись детской искренностью. Анабель, по сути, была большим, капризным ребенком. И этот ребенок гнул мужчин рода де Керр в дугу как только мог. За неполные сутки, проведенные здесь, убедиться в этом возможность была не раз.
Впереди раздавался собачий лай, два молодых пойнтера с коричневыми мордами и белыми в пятна телами петляли возле ног Тео, требуя его внимания. Он бросал им палку, они срывались как ошпаренные, неслись вперед и приносили ему ее обратно, прыгая в неистовом удовлетворении. Это раз за разом вызывало улыбку на его молчаливом лице, и слова одобрения расточались животным куда с большей охотой, нежели людям.
Сегодня за завтраком на открытой террасе я ответила на вопрос, с которым заснула накануне и на который мой мозг пытался ответить целую ночь. Я проснулась со смешанным чувством, и первая же мысль вернула меня к странному незнакомцу. Адам мирно спал рядом. И одолеваемая чувством вины, что в мой сон ворвался другой мужчина, я прильнула к нему, обхватив за талию. Меня обняли в ответ и одарили сонным поцелуем. Нет, определенно это просто сон, снились же мне раньше мужчины: киноактеры после захватывающего фильма, к примеру. Нет здесь ничего не обычного, просто его вид был неожиданным…
Утро в объятьях любимого не настраивало броситься на него с расспросами. После бурного дня в кругу новых людей минуты наедине были проведены очень приятно. Говорили мы мало…
Потом поспешили к завтраку.
Меня встретили более благожелательно, чем вчера. Теперь все с интересом расспрашивали кто о чем. Было много вопросов относительно моих корней. Я по очереди отбивалась от вопросов, что было весьма утомительно. Будучи по натуре человеком не стеснительным, говорить о своей семье с посторонними было для меня все же труднопреодолимым заданием. Слава Богу, иногда Адам прибегал на выручку; историю моей жизни он знал досконально. Судя по семейной активности, совет прошел позитивно для меня. Адаму даже не пришлось объяснять, они все сами показали. Но среди прочих на меня смотрели и две пары новых глаз. Воинственный незнакомец действительно оказался братом Адама. Его утренний вид шел в такой явный контраст с вечерним обликом, что я даже подумала, не почудилось ли мне. Тот меч, по-прежнему стоящий в холле (я обратила на него внимание, проходя на террасу), никак бы не подошел к сегодняшнему его наряду. Простая тенниска и джинсы делали из него обычного парня, хорошо сложенного, ну и что греха таить, очень симпатичного. Это было еще одно их с Адамом сходство. По сравнению с ними остальные мужчины рода де Керр сильно уступали в привлекательности. У Гарри были маленькие невыразительные глаза, а Уилл имел слишком крупный нос. Их обоих можно было назвать только относительно красивыми, хотя и очень милыми. Вольгард (наконец я запомнила его имя) выглядел слишком угрюмым. И от этого казался мне не симпатичным. Впрочем, это касалось лично меня.
Муж Элизабет – Стив – мне нравился, он добрый. Квадратные скулы его лица были единственными резкими чертами в нем, во всем остальном Стив выделялся мягкостью и праздной веселостью.
Когда в своем сравнении я вновь задержала взгляд на Тео, то снова подумала, не обмануло ли меня утомленное впечатлениями воображение. Но одного немого взора хватило, чтобы понять: нет, то, что я видела вчера, мне не почудилось. Он за все утро обратил на меня внимание только один раз, но и этого хватило, чтоб я умолчала о нашей странной вечерней встрече. Его взгляд словно предупреждал: «не стоит». Почему я сделала такой вывод, не знаю. Но сидя рядом с Адамом, чувствовала, словно этот Тео точно знает, какое сильное впечатление на меня произвел.
Откинув свои неуместные мысли, я наблюдала за тем, как общаются братья и другие. Адам всегда радостно отвечал, взвешено и внятно, а его брат за все утро не вымолвил и трех слов. Со стороны это всегда был монолог, но никого это не смущало. Кивок головы или абстрактный взмах руки вполне принимался всеми за полный ответ, и никто не пытался получить больше. Короткого ответа в виде двух слов удостоилась только Лисбет и Анабель, уж сильно донимавшая его все утро (я не совсем поняла, чего именно она хотела). Сестра заслужила твердое и неумолимое «нет».
Когда Адам представлял меня Тео, нахваливая, какая я умница и красавица, мы, потупившись, смотрели друг на друга: я, в неловкости скрестив руки, а он понимающе загадочно улыбался.
И почему я не сказала Адаму, что уже встречалась с его братом, сама не знаю. Может потому, что и он кое о чем умолчал и не в первый раз…
На завтраке была еще одна особа. Нас почему-то никто не решался познакомить, и целое утро я терпела на себе пристальный взгляд холодных серых глаз. Новая родственница (или кто она там им приходится) была примерно моего возраста, очень красивая и весьма чем-то расстроенная. Не знаю, заметил ли кто-нибудь еще, но эта девушка, даже не зная, кто я такая, уже меня ненавидела. Она часто смотрела в нашу сторону: ревностно на меня и мягко на Адама. Именно! Когда он обращал на нее внимание, даже если при этом речь шла обо мне, она вся источала свет и благодушие. Но стоило ему отвернуться, готова была испепелить меня.